Вернор Виндж - Ложная тревога

Он не видел, последовала ли она его призыву, но продолжал вести огонь прикрытия; осколки гранита так и летели во все стороны.

Кто-то из находившихся внутри прикрепил фонарь к шесту и высунул его из проема. Остальные выскочили на линию огня и открыли стрельбу из всех стволов по его уязвимой позиции. Но землянин сделал еще один, последний выстрел – во взрывчатку.

Сильнейший удар швырнул шлак и камни ему в лицо, и он уже не слышал, как осела скала, погребая под собой врагов.

Кто-то тряс его за плечи, и он чувствовал на своем затылке чьи-то нос и лоб.

– Чента, пожалуйста, не умирай снова, прошу тебя… – услышал он голос Марты.

Чента пошевелился и посмотрел во влажную темноту. В ушах звенело, а всю левую сторону головы пронизывала боль.

– Ты цела? – спросил он Марту.

– Да, – ответила она.

Обнимавшие его руки на мгновение напряглись, но голос звучал уже гораздо спокойнее. Теперь, когда он пришел в себя, она опять замкнулась в скорлупу относительной формальности.

– Но все остальные определенно мертвы. На них обрушился выступ скалы, весь целиком. Я прошла вдоль осыпи, высматривая тебя. Ты лежал всего в нескольких метрах от камней.

– Ты с самого начала знала об их замыслах? – тихо спросил Чента, и его вопрос звучал почти как утверждение.

– Да – то есть, я хочу сказать, нет. Ходили слухи, что наша Группа специальных вооружений убила первого Ченту, когда безуспешно пыталась захватить его коммуникационные бомбы. Я склонна верить этим слухам. Мы истратили одну из своих бомб в ядерном конфликте 317 года. Люди из Спецвооружений разработали новые варианты применения и новые средства доставки для наших оставшихся двух бомб, но на самом деле им просто нужно, чтобы их было больше. Последние несколько месяцев я получаю информацию, что еще одна бомба им сейчас необходима как никогда – для какой-то особой цели. Когда ты прибыл, я была уверена, что если не онтарианцы, то наша Группа вооружений – кто-то из них попытается убить тебя.

Чента помотал головой, не зная, как остановить звенящую боль, но движение лишь вызвало приступ тошноты. Наконец, он сказал:

– Какое-то идиотское покушение. Почему они просто не разделались со мной, пока мы летели?

Было похоже, что провиденсианский посол теперь уже полностью овладела собой. Она спокойно произнесла:

– Отчасти это из-за меня. Я знала, что люди из Спецвооружений ожидают прибытия нового агента с Земли. Когда ты появился, я постаралась, чтобы ты попал на воздушное судно с обычным экипажем из состава военно-морских сил. Я была уверена, что так безопаснее. Освальд много лет состоит в группировке офицеров ВМС, которые противостоят Группе специальных вооружений. Но те каким-то образом подобрались к нему и как минимум к нескольким членам его команды. Да, покушение было организовано и проведено топорно, но, учитывая обстоятельства, это больше, чем я ожидала.

Чента принял сидячее положение и уронил голову на руки. Это болото нью-провиденсианских интриг было не то чтобы совершенно неожиданным – оно было нелепым. Даже если бы заговорщики откопали его бомбу из-под завала, они не смогли бы ее использовать, потому что она была закодирована голосом Ченты и, соответственно, только он мог снять блокировку. Теперь он видел свою ошибку: надо было сразу по прибытии дать всем знать об этом. Но он-то думал, что его прямолинейных предостережений относительно общей для всех колонистов угрозы будет достаточно, чтобы заручиться их поддержкой. Ситуация была тем более абсурдной, что он видел, насколько реальна опасность взрыва ядра.

– Марта, знаешь, что я выяснил в ходе своих наблюдений?

– Нет.

Чувствовалось, что она слегка заинтригована этой неожиданной переменой темы.

– Лет через сто пятьдесят произойдет еще одно сотрясение ядра, почти столь же катастрофическое, как то, что вы называете Катаклизмом. Люди, да у вас просто нет времени воевать между собой. Вам ничего другого не остается, как сотрудничать и развивать технологию, достаточно продвинутую, чтобы обеспечить собственное спасение.

– Понимаю… В таком случае Группа специальных вооружений – это не просто убийцы, а еще и глупцы. Мы должны работать сообща, чтобы выиграть войну с онтарианцами, после чего направить все свои ресурсы на подготовку к следующему Катаклизму.

У Ченты мелькнула мысль, что все это похоже на бред. Он снова попытался объяснить.

– Я хочу сказать, что война должна быть закончена как таковая – не через победу, а просто путем прекращения военных действий. Вам нужны онтарианцы, а вы точно так же нужны им.

Она упрямо покачала головой.

– Чента, ты не знаешь онтарианских правителей, это сборище жестоких гедонистов. Пока их не сбросят, Нью-Провиденс будет истекать кровью, и мы не сможем предпринять никаких шагов, чтобы защитить себя от следующего Катаклизма.

Чента вздохнул, понимая, что продолжать спор бесполезно: он слишком хорошо знал историю собственной планеты. Он предпочел сменить тему:

– На Фрагге есть какие-нибудь поселения?

– Городов нет, но имеется по меньшей мере одна деревня – это километров пятьсот на юго-восток отсюда. Там единственный клочок пригодной для сельского хозяйства земли, обнаруженный на этом острове.

– Уже неплохо. Если выйдем до рассвета, может, нам удастся избежать…

– Чента, между нами и той деревней – где еще она там находится – нет ни единого растения или животного, чтобы съесть и при этом не отравиться.

– Хочешь рискнуть с Освальдом?

– Ну, разумеется. Я нисколько не сомневаюсь, что не все на борту «Прилежания» состоят в этом заговоре.

– Марта, я все же думаю, что мы можем добраться до той деревни. – Он чувствовал себя слишком паршиво, чтобы вдаваться в детали. – Идешь со мной?

Даже не видя лица в темноте, он чувствовал, что она колеблется; это слышалось и в ее ответе:

– Ну, хорошо… Все равно я не могу вернуться на «Прилежание» одна. Сразу станет ясно, что ты остался где-то здесь, – она сделала неопределенный жест рукой.

С первым утренним светом они двинулись в глубь материка, следуя вдоль одного из бесчисленных крошечных каньонов, прорезанных в черных скальных породах. По дну каньона протекал временный, но довольно мощный поток, так что им приходилось пробираться через нагромождения камней, держась ближе к скальной стенке. Звон в голове у Ченты прекратился, но ощущение дурноты осталось. Он подозревал, что от взрыва пострадало внутреннее ухо, результатом чего явились постоянно сопровождавшие его теперь симптомы морской болезни, хотя и протекавшей в легкой форме.

Марта, похоже, была в гораздо лучшем состоянии. Квинтеро заметил, что с того момента, как она приняла решение идти с ним, она изо всех сил старалась игнорировать тот факт, что у них не было пищи или каких бы то ни было навигационных приборов.