Сергей Герасимов - Изобретение зла

Мы тихо открыли дверь и проскользнули в палату. Было почти двенадцать часов ночи - все уже устали и попадали спать. Любому веселью есть предел.

По палате ходило высокое двуногое животное с лошадиной мордой и садилась на все кровати по очереди. Нас оно, кажется, не замечало.

- Это кто такой? - спросила Синяя.

- Не знаю. Я его видел уже раза два. Он ходит по всем палатам и садится на людей. Как только заснешь, так сразу и садится. Но он не кусается.

- Или она не кусается.

- Или она.

Стряхнув пыль с нащупаной энциклопедии, мы присели на краешке кровати и включили фонарик. Соседняя кровать заскрипела недовольно.

- Так мы их разбудим, - сказала Синяя.

- Тогда надо закрыться одеялом.

Мы накрылись одеялом с головой, положили книжку посредине и начали читать.

Свет фонаря бил сбоку, он проскальзывал по страницам, почти не оставляя следов.

Зато мохнатое одеяло светилось коричневым пятном с белой полоской. И было очень душно. Синяя взяла фонарь в руку.

- Так будет лучше. Ищи про облака.

Я нашел нужную статью, быстро просмотрел её, надеясь найти намеки на рай, но ничего такого не нашел. В конце статьи давались примеры облаков. Возле рисунка чья-то красная авторучка добросовестно изобразила орнамент из роз.

Рисовала девчонка, конечно.

- Жарко, - сказала Синяя и стянула с себя платье. Она осталась только в трусиках. - Чего смотришь, не видел никогда?

- Какая ты худючая, - заметил я, посветив фонариком. - у тебя все ребрышки видны. И руки такие тонкие.

- Какая есть. Ты лучше в книгу смотри.

Я стал смотреть в книгу. Фонарь потускнел и погас.

- Батарейка кончилась.

- В тумбочке есть свечки. Подожди, я найду.

Она исчезла в темноте и, повозившись, принесла две короткие свечки, ткнула мне в руку.

- Держи, а я чиркать буду.

Она зажгла обе свечи. Огоньки были необычно длинными.

- Знаешь, можно пронести палец через огонь, если быстро, - сказал я, смотри.

Я провел палец над огнем и почувствовал, что огонь не горячий, а только теплый.

- Интересные свечи.

- Какие есть. Давай скорее читать, а то они быстро сгорят.

- Облака бывают, - Синяя пыталась прочесть слово, которое не хотело проступать сквозь чернильные линии, - облака бывают кучеобразные и своеобразные... Так, кажется.

- Нет, неправильно.

Я прочитал два абзаца наизусть, не глядя в книгу.

- Ты все заранее выучил?

- Что выучил? Я же только что прочитал.

- Не ври, - Синяя пошуршала страницами и открыла что-то неожиданное.

- На, читай... А теперь попробуй рассказать.

- Про обморок? Пожалуйста.

Я снова начал говорить, не глядя в книгу. Я говорил, пока Синяя не остановила меня.

- Хватит. Мне это не нравится.

- Почему?

- Потому что это страшно.

Я вспомнил, что мне нужно все время бояться и начал пугаться изо всех сил.

Получалось плохо. Так себе.

- Тогда сама почитай, - сказал я.

- Не буду. Я и так знаю, что облака бывают кучеобразные и своеобразные.

- Не правильно.

- Нет, правильно. Раз я хочу, значит, так и будет. Хватит, мне уже надоело читать.

- Ну ладно, пока.

- Пока.

Я отвернул одеяло и любопытная лошадиная голова быстро отодвинулась.

Подслушавала, значит. Даже эти бывают любопытными.

- Давай отсюда, лапочка, - сказал я ей. - Нечего меня нюхать, я не цветочек.

- Не могу задуть, - сказала Синяя.

- Что?

- Свечку.

Я взял огарок и дунул изо всех сил. Пламя сбилось, пропало и появилось снова. Я дунул ещё раз и придавил фитиль пальцами. Фитиль не обжигал. Как только я освободил его, огонек воскрес.

- Я же говорил, что это необычная свеча. Я возьму одну, пригодится вместо фонарика.

- Вот, возьми, заверни в платок. Чтобы не обожгла.

108

Я выглянул. Коридор, как тяжелый пес прыгнул мне в лицо и, облизанный полусветом, я щурился несколько секунд. Стол дежурной уже не был пуст. На нем лежала, придавив ладони лбом, голова Ложки; Ложка, видно, спала. (Ложкой мы называли другую нянечку, которая сменяла Лариску. Прозвищем Ложка была обязана своей фигуре.)

Котенок уже исчез. Он пропутешествовал в другое, более подходящее место.

В бак для отходов, например. Но, потеряв котенка, стол сделал новое приобретение: на нем выросла банка с водой, красиво и полосато отражающая свет.

Стена на месте Синей Комнаты все надувалась и равномерно билась, как будто она собиралась родить что-то особенное.

Если идти тихонько, то Ложка не проснется.

Я стал идти тихонько, но Ложка не спала. Она вздрогнула и порывисто обернулась, неуклюже толкнув коленями стол. Стол звякнул, выпустив маленький звук, хранившийся в телефонной трубке.

Она снова отвернулась и положила голову на руки. Оказывается, она плакала.

От вида плачущей толстой тети мне захотелось всплакнуть самому, как это всегда хочется сделать за компанию, если у тебя нет более важных на сей момент чувств.

Я прошлепал поближе и, чтобы спросить что-нибудь, спросил:

- Можно воды выпить?

Она не ответила.

- А она тут чистая?

Я встал на носки, чтобы дотянуться лицом к горлышку банки, и стал пить. С каждым всасыванием воды становилось меньше и на третьем глотке губы уже ничего не достали, несмотря на то, что пришлось сильно придавить нос.

- Спасибо, я уже напился.

Я сделал медленные три глотка для того, чтобы Ложка успела вытереть слезы.

Ложка вытерла и притворилась строгой. Она так сжала губы, что огромный рот стал почти обыкновенным.

"Что ты делал в палате у девочек? И почему рубашка расстегнута?", написала она карандашом на обороте календарика.

- Потому что под одеялом было жарко.

"Ты там спал?"

- Нет, мы были вместе с Синей под одеялом.

Кажется, ситуация начинала трогать её женское сердце.

- Ну мы с ней вначале сидели рядом на кровати, - начал рассказывать я, - а потом решили залезть под одеяло. У нас был фонарик, чтобы все было хорошо видно.

Ложка была так тронута, что совсем забыла свои недавние слезы.

Она написала на календарике восклицательный знак.

- А потом Синяя сняла платье, а я расстегнул рубашку. Она голенькая совсем худючая.

Глаза у Ложки стали совсем круглыми.

- Ну да.

"И что же вы делали потом?"

Она сомневалась, что мы могли что-то делать.

- Потом читали книжку.

"Вот это книжка была интересная! Про что?"

- Про облака. Облака бывают кучеобразные и своеобразные. Только это неправильно, это Синяя так говорит, а правильно...

Я процитировал большой кусок из статьи.

"Вижу, что вы там серьезно занимались. А разве так интересно про облака читать?"

- Нет, про облака не очень. Мы про рай хотели узнать. Но про рай там не написано. Может быть, его и не бывает.