Михаил Бобров - Краткая история Арды

— Меня не покидает чувство, что мы все-таки знаем слишком мало, и ситуацию не контролируем… До полудня два часа. Ступайте в третий отдел и от моего имени распорядитесь, чтобы не позже двенадцати группа спецназ находилась на набережной, и был готов катер — перевезти группу к месту тайной погрузки в подводные лодки. Времени мало, так что пусть транспортники подают катер прямо под Малиновый Мост!

Под Малиновый Мост неспешно вползали две галеры. На носу "Ретарда" возвышался угрюмый по-прежнему Роланд; стоящая на носу "Двины" Изабелла вспоминала, как боцман подошел к Ливии Харт, кивнул в сторону заплаканной девушки и сказал:

— Если ты надумаешь сдвоить экипажи, то боцман для нее у меня есть!

Ливия тогда удивленно глянула сначала на боцмана, потом на стажера, потом фыркнула не хуже дельфина и ответила:

— При всем ее правильном сердце девчонке еще очень много надо узнать и о море, и о людях, прежде, чем хоть кого-нибудь можно будет доверить ей под командование!

Боцман пожал плечами, но спорить тут было пока не о чем. А уже после, когда стало известно, кто отправляется с Лесником и Роландом в Осгилиат, Ливия предложила Изабелле сходить в столицу на одной из галер. Изабелла выбрала "Двину". По просьбе капитана "Стальной розы", девушке доверили стоять офицерские вахты: в спокойных речных протоках главная трудность — правильно разойтись со встречными кораблями, что весельной галере намного проще, чем громадному паруснику; а внезапному шквалу, губителю не только начинающих моряков, на реке просто неоткуда взяться.

Теперь Изабелла стояла посреди квадратной носовой площадки "Двины", и ожидала, пока галеры дойдут до причальной стенки, начинавшейся сразу за Малиновым Мостом.

Лесник молча стоял справа, у самого ограждения, и смотрел, как весла вырываются из воды. Утро для него началось рано. Отстояв свою вахту на мостике, капитан Фангорна увидел, что ложиться спать уже нет особого смысла, тяжело вздохнул и принялся готовиться к надвигающемуся дню. Сначала он разделся. Снятую одежду Лесник аккуратной стопкой сложил в углу каюты, а поверх стопки бережно устроил свой легендарный игровой паспорт. Затем искупался в воде за галерой, схватившись за нарочно оставленный для этого канат. Потом вернулся в каюту, выбрал в сумке одежду почище. Проверил карманы, выложив из них ножик, записную книжку, планшетный компьютер, три метательные звездочки, восемьдесят песцов мелкими монетами, и разные другие мелочи в том же роде с собой нельзя было брать никаких вещей. Провел ладонью по лицу и некоторое время колебался, бриться или нет. Решил побриться, но не стал делать это в древних традициях, а взял обычный бритвенный крем: наносишь на лицо, потом смываешь вместе с волосами. Бреясь, Лесник внимательно разглядывал свое отражение в миске с водой, стараясь, побрить оба виска одинаково ровно. Наконец, понял, что и это ему удалось. Умывшись, Лесник все так же медленно оделся в чистое, тщательно расправляя складки.

Больше занять время было нечем. Лесник испустил еще один тоскливый вздох, придал лицу выражение безразличия и вышел на палубу. Прошел вдоль галеры по узкому мостику, оказался на квадратном полубаке, отошел к правой его стороне и принялся терпеливо ждать прибытия, наблюдая, как размерено ходят туда-сюда весла. Гребцы сидели спиной вперед, и Лесник этому радовался: ни разговаривать, ни встречаться глазами ему сейчас ни с кем не хотелось.

Весла вверх…

"Я получил письмо", — думал Лесник, — "И это произошло невовремя. Впрочем, на Побережье верно говорят: вовремя умирают только враги. Я ходил по лесу, запрокинув голову в синее небо, размышлял о будущем, спотыкался о корни, чинил крышу и вычислял генокод — а письмо тем временем шло; почтовые сервера бесстрастно перемывали его электронные внутренности; программы на пересылках пришивали новые заголовки, и отрезали их, заворачивая коротенькие строчки собственно письма в толстенную кожуру служебной информации… Наконец, промерзший до последней гайки спутник выловил мой сигнал где-то в глубинах Фангорнского Леса — и письмо попало на комунникатор. Человек, написавший его, давным-давно для меня потерян; а расстались мы плохо, и прочитав в заголовке, от кого письмо, я прежде всего пожалел, что так и не извинился. Впрочем, вряд ли тут помогли бы извинения! Отбросив все привходящие обстоятельства, я открыл письмо и прочел его полностью. Там было написано: время держать марку…"

Весла вниз…

"… Время держать марку — но как? Мы стараемся, как умеем, каждый в свой бог… Каждый имеет свои мотивы и свою немаленькую историю, каждый на чем-то основывался и чего-то своего хотел добиться… А сумма усилий? Норвежец воевал, и воевал неплохо. Танген Девятка перешел на сторону самураев — ему казалось, что так будет правильно — предал и захватил Норвежца. Тейчи с самого начала встал против Куриту — ему не повезло, и он был убит. Красильщик Сэпли в отчаянии напал на патруль: должно быть, не видел иного выхода, а сердце изнутри горело от необходимости хоть что-нибудь сделать. Валькирия по той же причине подняла свой дирижабль — а могла бы спокойно уйти… Основатель отказался уходить, и сейчас сидит в плену. Синген Исороку попытался освободить из плена Норвежца, а вышло, что убил его — воистину, никто не знает своей судьбы. Мастер, Тень и Легат добрались до места и выполнили то, зачем ходили, и теперь могут радоваться. Мы со Всадником придумали план, который считаем удачным и правильным — а ведь мнения зернового пояса, Шира, Ноттингема никто из нас даже не спросил, и еще бабушка натрое сказала, чем это аукнется потом, после всего."

Весла вверх…

"… Время держать марку. А как ее держать, если мы все отличаемся, и всегда останемся разными? Боярин заплатил за это право жизнью. Роланд встал на колени, чтобы сохранить мир — вот уж от кого не ждал, но король мудреет на глазах… Гимли так и пропал; скорее всего, уже не найдется, а жаль. Как теперь станут относится окраины к центру? Анлат, Харлонд, Шир и Норэгр? И Ноттингем, и Тхас, разрушенные потому, что приняли беженцев из непокорившихся срединных земель? Живы ли еще Бренк и Шериф? Ливия Харт собирает своих моряков и пиратов, но пока еще ничего не решила, и мне понятны ее колебания. Зато девчонка, спустившая флаг "Стальной розы", не колеблется. Пима тоже не колебался, хотя и знал, что состав испытательный. А Крот… Крот пишет книгу, и как знать, может быть он-то и окажется прав в конце концов. Станция Эмин Майл ведь как-то исхитрилась остаться единственным нетронутым поселением от Мглистого хребта до самой реки Быстротечной. Самураи на них не вызверились; да и с нами Крот отношения не испортил. Удачное исключение из общего правила."