Дина Лампитт - Ускользающие тени

Она поднялась, чтобы покинуть кабинет, а затем обернулась, игриво грозя пальчиком:

— Ну, не ревнуйте, Родрик, — я не задержусь там долго. Леди Сара, я передаю своего возлюбленного в ваши надежные руки.

— Итак, — произнес капитан, когда карлица исчезла, — мы наконец-то остались одни!

— Видимо, да.

— Не хотите ли прогуляться? Аллеи здесь просто восхитительны, по крайней мере, на мой взгляд.

Думая, что прогулка даст им хоть какой-нибудь предмет для беседы, Сара поднялась на ноги:

— В самом деле, сейчас приятно будет пройтись. Снаружи дул прохладный ветер, и она вздрогнула.

Поклонившись, капитан предложил ей руку, которую Сара приняла с некоторым смущением, решив, в конце концов, что отказаться будет просто невежливо. Так, неприлично близко придвигаясь к своей спутнице, капитан повел ее в сторону аллей.

Сады Вокс-Холла были пышными и великолепными, они занимали несколько акров, и, поскольку вход в них стоил всего шиллинг, сады приобрели гораздо большую популярность, нежели парк «Ренлаха», за вход в который требовали два шиллинга и шесть пенсов, несмотря на то, что в эту сумму были включены чай и кофе. Еще одним преимуществом Вокс-Холла были длинные зеленые аллеи, освещенные подвешенными на ветвях фонариками и все равно полутемные. Именно сюда стремились все любовники. Некогда по этим самым аллеям прогуливался брат Сары, герцог Ричмондский, со своей приятельницей мисс Пэтти Ригби. И теперь, к своему недовольству, Сара почувствовала, как капитан, крепко сжав ее ладонь, увлекает ее в сторону самой темной из аллей.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Туда, где я хотел оказаться с вами с тех самых пор, как увидел надпись.

— Какую надпись?

Родрик залихватски подмигнул ей:

— Вы бойкая дамочка, верно?

— О чем вы говорите?

— «Мистер П., актер, и леди C.B. не раз совершали здесь приношения на алтарь Венеры». Черт побери, когда я прочитал это, меня прямо-таки прошиб пот! Я разыскивал тех, кто знаком с вами, но натолкнулся только на эту чертову мисс Китти.

— Быть с вами, с таким ничтожным пустозвоном? — пренебрежительно ответила Сара, круто повернулась на каблуках и заспешила прочь.

— Ну, ты у меня поплатишься! — взревел капитан и тяжелой рысью ринулся за ней.

В ответ Сара обернулась и наградила его хлестким ударом, немало порадовавшись при виде того, как грузный военный рухнул на дорожку, как поваленная кегля. Пораженный, он несколько секунд лежал неподвижно, а потом с громким пыхтением поднялся на четвереньки. Не в силах совладать с искушением, Сара наградила его пинком.

С ревом капитан поднялся на ноги и, не сводя с Сары злобных глаз, налитых кровью, стал надвигаться на нее. Перепуганная его внезапной злобой, Сара пронзительно крикнула, и тут же на дорожке появилась закутанная в черное фигура, приведя обоих в изумление.

— Вы мерзавец, — без предисловий заявил незнакомец. — Вбейте это в свою вшивую башку, сэр. — И крепкая эбеновая трость с силой опустилась на редеющие рыжие кудри Родрика Шоу.

Капитан издал хрюкающий звук и как мешок рухнул к ногам Сары. Переступив через его разметавшиеся по дорожке ноги, Сара передернула плечами и глубоко вздохнула, а потом повернулась к своему спасителю.

Внимательно рассмотрев его, она едва подавила удивленное восклицание. Высокий, статный, чрезвычайно бледный мужчина с орлиным носом и прямыми каштановыми волосами как будто сошел с полотен Тициана. Что-то в его лице показалось Саре очень знакомым.

— Мы знакомы, сэр? — спросила Сара, беря его протянутую руку и направляясь вместе с незнакомцем по дорожке. Позади постанывал и пытался встать капитан.

— Гордон, — с поклоном ответил спаситель Сары. — Уильям Гордон, к вашим услугам.

— Лорд Уильям Гордон?

— Он самый.

— Значит, мы с вами родственники, хотя и весьма отдаленные. Я — Сара Банбери.

Даже зная ее сомнительную репутацию, лорд Уильям не подал виду, просто поцеловав ее протянутую руку.

— При каких странных обстоятельствах иногда проходят семейные встречи!

Сара оглянулась через плечо:

— Надо бы послать кого-нибудь ему на помощь.

Лорд коротко хохотнул:

— К чему? Забудьте про это грязное животное. Очевидно, при всем своем классическом облике молодой человек был лишен христианского милосердия.

— Хорошо, — ответила Сара, начиная чувствовать интерес к своему спутнику.

— Вы позволите проводить вас домой? Похоже, для одного вечера ваше знакомство с садами Вокс-Холла стало слишком близким.

— С удовольствием приму ваше предложение, — откровенно ответила она, действительно находя удовольствие в его обществе, тем более что новый знакомый обращался с ней так, как и подобает обращаться со знатной дамой.

— Думаю, вам следует знать, — сказала она, когда дверца кареты захлопнулась за ними и карета шагом двинулась в сторону Приви-Гарден, — у меня ужасная репутация.

Лорд Уильям улыбнулся в темноте:

— Этому я не удивляюсь, дорогая.

Внезапно забавная ситуация и то, какой оборот принимает судьба, настолько подействовали на Сару, что она разразилась смехом и спрятала залитое слезами лицо на груди кузена.

— И все, что говорят обо мне, совершенно справедливо. Вы удивлены?

— Не могу дождаться, пока не увижу этого сам, — ответил Уильям, прищуривая глаза.

Сара вела дневник с самого детства и привыкла изливать в нем свои мысли:

«Что за десница Провидения привела меня в увеселительные сады в ту самую ночь, когда там оказался лорд Уильям Гордон? С самого момента нашей встречи нас стало тянуть друг к другу как магнитом. Я уже чувствую, что нашла вторую, половину своей души. Я позабыла о своем прошлом и начала новую жизнь, будучи всецело предана тому, кто для меня дороже самой жизни».

Сара понимала, что выражается слишком цветисто, но эти слова появились прямо из ее сердца. В романтической особе своего отдаленного кузена она чувствовала человека, предназначенного для нее самой судьбой.

Этой ночью он проводил ее до дома, откланялся и исчез, но на следующий день появился вновь.

Ни один из них никогда не испытывал ничего подобного. Для лорда Уильяма Сара казалась самой прекрасной женщиной, какую он когда-либо видел. Фигура этой двадцатитрехлетней красавицы, годом младше его самого, казалась Уильяму совершенной, лицо — божественным, вдобавок он высоко ценил ее неподражаемое искусство любви. Сразу же решив, что весь прежний опыт Сары пойдет только на пользу ему самому, Уильям забыл прошлое своей возлюбленной и сосредоточился на великолепном настоящем.

Она считала его божественным мужчиной, обладающим красотой и манерами венецианца, ибо впервые в жизни она могла без смущения любить искренне любящего ее человека.