Ларри Нивен - Сборник рассказов

— Интересно, — произнес он. — И до какого расстояния вы можете дотянуться?

Он заранее знал мой ответ.

— На расстояние своей настоящей вытянутой руки, разумеется.

— Но почему? Другие же могут действовать на гораздо большем. А вы почему не можете?

Он находился прямо передо мной, на другом конце комнаты, в добрых девяти метрах от меня и сидел, развалившись в кресле. В одной руке у него была рюмка, в другой — иглопистолет. Вид у Лорана был совершенно беззаботный. Интересно, подымется ли он с этого удобного кресла, подойдет ли хоть немного ближе ко мне?

Комната была небольшой и пустой; казалось, что мы находимся в подвале. Кресло Лорана и небольшой складной бар — вот и все предметы обстановки, если только не было еще чего-нибудь позади меня.

Подвал этот мог находиться где угодно, в любом районе Лос-Анжелеса и даже за его пределами. Если на самом деле было утро, то в данный момент я мог быть в любом месте земного шара.

— Действительно, — сказал я, — другие способны достигать гораздо дальше, чем я. Но у них нет моей силы. Ведь это все-таки рука, хоть и воображаемая, и я не способен представить ее себе трехметровой. Возможно, кто-нибудь мог бы убедить меня, что она длиннее, и я бы попробовал. Но возможно, это могло бы и уничтожить доверие, которое я к ней испытывал. И тогда у меня будет только две руки, как у остальных. Лучше пусть останется так, как есть…

Я докурил сигарету и выбросил окурок.

— Пить хотите?

— Конечно, но только если у вас найдется игрушечный стаканчик. Другого мне не поднять.

Он нашел рюмку-наперсток и переслал ее мне на краю катающегося столика. У меня едва хватило силы ее поднять. Лоран не сводил с меня глаз, пока я не выпил и не поставил рюмку.

Старая приманка в образе сигареты. Вчера я воспользовался ею, чтобы подцепить девушку. Сегодня она помогает мне остаться в живых.

Действительно ли хотел я покинуть этот мир, крепко зажав что-то в своем воображаемом кулаке? Развлекая Лорана, поддерживая в нем интерес, пока…

Да где же я? Где?!

И вдруг я понял.

— Мы в меблированных комнатах «Моника», — сказал я. — И нигде более.

— Я знал, что вы рано или поздно догадаетесь, — улыбнулся Лоран. — Но уже поздно. Я вовремя добрался до вас.

— Не будьте так дьявольски самодовольны. Это произошло по моей глупости, а не из-за вашего везения. Мне следовало это почуять. Оуэн ни за что не забрел бы сюда по собственной воле. Вы велели ему здесь поселиться.

— Да, велел. Но тогда я уже понял, что он предатель.

— Поэтому вы и отправили его сюда умирать. Кто же это проверял его каждый день? Это был Миллер, управляющий? Он работает на вас? Это он изъял из компьютера голограммы ваших сообщников и вашу?

— Да, это он, — усмехнулся Лоран, — но он не проверял Оуэна каждый день. У меня был человек, наблюдавший за ним с помощью портативной камеры. Мы забрали ее после того, как Джеймисон умер.

— А потом вы подождали еще неделю. Прекрасный прием. — Удивительно, что я понял это так поздно. Сама атмосфера этого места… что за люди жили в «Монике»? Безликие, потерявшие индивидуальность, люди, которые без всякого сомнения, никому не нужны. Их помещали в эти квартиры, пока Лоран проверял их, убеждаясь, что они в самом деле никому не нужны, что никто их не ищет. Те, кто оказывался отобран, исчезали, и вместе с ними исчезали документы и имущество, а голограммы их изымались из памяти компьютера.

— Я хотел начать продавать органы поясовикам при посредничестве нашего приятеля Джеймисона, — сказал Лоран. — Но я вовремя понял, что он собирается меня предать. Поэтому пришлось прибегнуть кое к чему, чтобы выяснить, что ему удалось разнюхать.

— Достаточно много, — постарался улыбнуться я. — В наших руках подробные планы клиники для пересадки нелегально отправляемых туда органов. Но должен сказать вам самое главное. Ваша задумка относительно продажи поясовикам трансплантантов все равно провалилась бы. У поясовиков совершенно иное мировоззрение.

— Я был уверен, что он что-то оставил, — произнес Лоран, задумчиво глядя на меня. — Иначе мы и его самого сделали бы донором, это намного проще. И гораздо выгоднее к тому же. Мне нужны деньги, Гамильтон. Вы хоть представляете себе, сколько теряет организация, упустив одного-единственного донора?

— Что-то около миллиона. Почему же вы пошли на такие «убытки»?

— Я знал, что он что-то оставил. И не было другого способа выяснить — что. Поэтому мы и пошли на риск, но он ни к чему ни привел. Все, что мы могли после этого сделать — это попытаться помешать РУК добраться до этих материалов.

— Понятно. — Теперь все становилось на свои места. — Когда кто-то исчезает бесследно, первое, что приходит в голову любому идиоту — это что к исчезновению причастны органлеггеры.

— Естественно. Поэтому нельзя было, чтобы он просто исчез, не так ли? Полиция немедленно обратилась бы в РУК, дело передали бы вам и вы тотчас принялись бы за поиски.

— В камерах хранения космопортов.

— Да?

— На имя Кубса Форсайта.

— Мне знакомо это имя, — процедил сквозь зубы Лоран. — Мне следовало бы догадаться. Знаете, когда он попался на крючок и у него выработалась привычка к току, мы пытались прижать его, вынимая из него штекер, чтобы он заговорил. Но из этого ничего не получилось. Он не мог ни на чем сосредоточиться кроме того, чтобы к черепу ему снова присоединили дроуд. Мы пытались и так и этак…

— Я хочу вас убить, — сказал я, стараясь вложить в каждое слово буквальный смысл.

Лоран наклонил голову набок и нахмурился.

— Выйдет наоборот, мистер Гамильтон. Хотите еще сигарету?

— Хочу.

Он переправил ее мне на столике. Я подхватил сигарету, держа ее в воздухе и словно рисуясь этим своим умением. Возможно, я смогу сосредоточить на этом его внимание — для него это единственный способ определить, где находиться моя воображаемая рука.

Потому что если он не будет отводить глаз от сигареты, а я в критический момент возьму ее в рот — тогда моя рука останется свободной, а он этого не заметит.

В чем же заключался решающий момент? Лоран по-прежнему сидел в кресле. Мне нужно было во что бы то ни стало выманить его оттуда. Однако любой шаг в этом направлении мог сейчас вызвать у него подозрение.

Который сейчас час? И что сейчас делает Джули? Мне вспомнился ужин на веранде самого высокого ресторана в Лос-Анжелесе, на высоте почти полутора километров. Ковер полевых цветов простирался под нами во всех направлениях до самого горизонта. Может быть, она воспримет эту мою мысленную картину…