Сергей Гжатский - Колодец

Часть четвёртая. Все точки над i

ГЛАВА 37. Это здесь!

Прошли ещё сутки блужданий по Подземелью.

Тоннель вывел Симаков а с Игнатовым к бесконечным лабиринтам Промышлен ной Зоны. Сначала они методично прочесали цепь связанных между собой огромных пещер, в каждой из которых теснились странного вида сооружения и здания, напичканные незнакомой автоматикой и невиданной электроникой. Во всех строениях царили чистота и порядок, сверкали никель и стекло. Было такое ощущение, что люди ушли на обеденный перерыв, но скоро возвратятся и всё вокруг снова придёт в движение…

Врата отчего-то молчали и Симаков предложил перенести поиск в соседний район зоны, представляющий из себя целую анфиладу соединяющихся многоуровневых, разнообразных по архитектуре и полезной площади, помещений, которые атланты не поленились вырубить в толще земной коры.

Путники долго кружили по ним, миновав сотню запутанных коридоров, не раз поднимались и опускались на самодвижущихся ступеньках и в кабинах как вертикальных, так и горизонтальных лифтов, и в конце концов очутились на том уровне, где сконцентрировалось несколько сотен научно — исследовательс- ких институтов и лабораторий самого широкого профиля…

Именно тут Врата Симакова вновь подали голос!

Страж неожиданно остановился на ходу и поднял руку, призывая неугомонного Игнатова, который травил очередную байку, к молчанию.

— Фу-у! — воскликнул он через минуту, — Наконец-то мы получили чёткие коор- динаты…

— А по точнее!

— Нам нужна Био — лаборатория из которой мы сможем попасть в Главное Хра нилище отдела генной инженерии. Дорогу Врата объяснили, так что пошли!

Путь до Био-лаборатории занял у них без малого три часа. Симаков дважды сбивался с пути в запутанных переходах и дважды просил Врата помочь им. Игнатов терпеливо дожидался окончания сеанса связи и при этом усердно метил дорогу радиоактивными изотопами. Симаков, глядя на его старания, поощрял:

— Правильно, Костик! Твой генерал Нефёдов, между прочим, тоже идёт за нами.

С отрядом человек под тридцать. Они раздобыли дисколёты и долетели на них

до границы энергоподпитки… Сейчас, преодолев завал, усиленным маршем про двигаются от воронки к лабиринту…

— И ты молчал? Они же на пятки нам наступают…

— Да ладно! У нас всё равно выигрыш во времени. И потом… Врата желают что

бы все претенденты собрались в одном месте!

— Что-о?! Ты ничего не путаешь?

— Нет! Они так и сказали: пусть все соберутся в пещере, оборудованной под каби нет начальника лаборатории, которая расположена в одном из отсеков Хранили ща генной инженерии.

— А зачем, не пояснили?

— Нет!

— Интересное кино! — задумался Игнатов, — Нас двое, плюс серый колдун и генерал со своей кодлой… Не много ли будет на одни бедные, маленькие Врата?

И вдруг завопил — запел дурным голосом, явно кому-то подражая:

— Семнадцать человек на сундук мертвеца-а!

— И бутылка рому-у! — подхватил басом Симаков.

— Пей, и жёлтый дьявол доведёт до конца-а!

— И бутылка рому-у!

…Главное Хранилище оказалось слабоосвещённым помещением, которое в отличии от подобных ему мест на этом уровне, а то и во всей Промзоне, до сих пор функционировало!

В одном из его отсеков путники неожиданно наткнулись на три десятка работающих! камер-капсул, выполняющих задачу консервации помещённого в них материала. Симаков с Игнатовым не упустили возможности заглянуть через прозрачные цилиндрические колпаки, что бы удовлетворить законное любопытство.

Увиденное потрясло их!

В клубах консервирующего газа в подвешенном состоянии спали… крылатые обезьяны, один к одному похожие на монстра, с которым им пришлось сразиться в зале Главного Лифта. Только тот имел туловище округлое и упитанное, а у этих — кожа да кости, в чём только душа держится, если она положена подобным тварям…

Капсулы стояли в продолговатой комнате по десять в три ряда и вторая от входа по левую руку оказалась с широко откинутым колпаком. Путники подошли к ней и заглянули во внутрь. Она оказалась пуста.

— Вот он, гад, откуда вылупился! — догадался Игнатов, — И где теперь его черти

носят, крестника нашего ненаглядного, если он не сдох, конечно?

— Он сдох, Костик, я не чувствую его живой ауры!

— Ну и ладушки! Жалко взрывчатка закончилась, а то бы рвануть всю эту нечесть

одним махом!

— На нет и суда нет! На обратном пути обязательно что-нибудь придумаем, а пока двигаем дальше, времени у нас в обрез.

Они вышли в центральный коридор хранилища, который тянулся и тянулся вдаль, пока не вывел их в круглый зал со множеством ходов.

— Куда теперь? — растерялся Игнатов.

Симаков остановился, прикрыл глаза. Как марионетка несколько раз повернулся то в одну, то в другую сторону. Так обычно крутится стрелка компаса в магнитной аномалии. Игнатов смотрел на него во все глаза, как на новоявленного Дэвида Коперфильда, собирающегося выкинуть очередной трюк. Наконец зять открыл глаза и решительно шагнул под один из стрельчатых сводов справа.

— Нам сюда!

Они попали в ещё один коридорчик, из него — в длинную комнату со множеством стеклянных столов, заставленных причудливой аппаратурой и, словно паутиной, окутанных тонкими проводками; миновали её, очутились возле ряда металлических вытяжных щкафов, выстроившихся вдоль стены.

Заглянули за них и увидели узкий проход, закрытый опущенными жалюзи. Симаков поднял их и первым нырнул в полумрак помещения. Они очутились в тёмном закутке, из которого вглубь базальтового массива вела извилистая тре щина со сглаженными стенами.

Она привела их в хорошо освещённую пещеру, имеющую "Г" — образную форму. У Симакова внезапно отказали ноги, скорее всего от волнения. Он устало опустился на замшелый валун, вросший в землю рядом со входом и негромко произнёс:

— Это здесь!

ГЛАВА 38. Пещера-кабинет

Путники осмотрелись. Их окружала просторная вытянутая пещера, кото рая изгибалась под прямым углом, причём они находились в меньшей половине, некогда оборудованной атлантами под рабочий кабинет начальника лаборатории.

Игнатов покосился на сидящего зятя. Тот отчего-то оробел. Сидел, словно невеста на выданье, когда надо было спешить. Можно было и самому заняться розыском Врат, но как-то неловко лезть поперёд Стража. Это его прерогатива везде и всегда идти первым в этом походе…

Симаков чутко уловил настроение Игнатова, поэтому предложил: