Джефф Райман - Детский сад

— Получается, надежды никакой? — спросила Сцилла. Она оставалась подругой даже тогда, когда это бывало непросто. Неважно, по какой причине.

— Никакой, — покачала головой Милена. — Хотя все равно приятно сознавать, что хоть кто-то об этом знает. Например, ты.

Долгая пауза.

— Ты говоришь о… Ролфе? Ведь так? — спросила Сцилла.

«Если б ты знала».

Милена медленно кивнула: «Да».

«Да. Молодчина, Сцилла».

— А что, нельзя? — спросила она вслух.

— Нельзя? Что именно? То, что тебя влечет не к противоположному полу, а к женщине, Гэ-Эмке? С какой стати я должна это осуждать?

Хотя в этой теме Сцилла, можно сказать, плавала, и это исподволь чувствовалось.

— Да ну, нет. Я-то здесь при чем. Кстати, если задним числом все прокрутить, то это многое объясняет. Хотя и оговорюсь: лично у меня линия поведения иная. — Неловко закашлявшись, она попыталась сделать глоток кофе, но, промахнувшись, задела зубами кромку чашки.

Сцилла явно не хотела знать правду. Она застала Сциллу врасплох.

— Хотя если откровенно, лучше б у тебя были другие вкусы, — сказала она сочувственной скороговоркой.

— Иначе весь рассказ насмарку? — небрежно спросила Милена.

— Иначе я буду невольно думать, а не тянет ли тебя еще и ко мне. — Сцилла приподняла было чашку, но, подумав, опустила.

— Сцилла. Я считаю тебя своей лучшей подругой. Но в сексуальном плане ты меня не привлекаешь. Поэтому когда тебе в голову лезуг подобные мысли, всегда задавай себе один и тот же вопрос: «А разве я во вкусе Милены? Есть ли во мне два метра роста, покрыта ли я мехом?»

— Ты надо мной смеешься.

— Нет, Сцилл. Вовсе нет.

— Почему ты со мной никогда об этом не говорила? — запальчиво и вместе с тем с укором воскликнула Сцилла. — Теперь у меня такое впечатление, будто мы с тобой незнакомы; и это когда я наконец подумала, что знаю тебя как следует!

Сцилла расплакалась. Слеза крупной бисериной скатилась, оставив на щеке извилистый след. Милена испугалась, хотя в глубине души эта ситуация ее скорее забавляла.

— Я, наверное, выгляжу посмешищем? — спросила вдруг Сцилла со всей искренностью.

— Что ты! Почему ты так решила?

— Потому, что ты опять улыбаешься.

Сцилла явно была оглушена открывшейся ей истиной. Она была обескуражена, что случалось с ней очень редко. Сцилла к этому не привыкла, и замешательство ей не очень шло. Она барабанила пальцами, не зная, куда девать руки.

— Но почему тебя не излечили? Я считала, если они берут больных вроде тебя, то предварительно их лечат.

— Значит, для этого была причина, — ответила Милена.

С запозданием осознав, что именно она только что ляпнула, Сцилла от стыда закрыла глаза.

— Милена… Понимаешь: я сейчас хотела сказать совсем не это.

— Понимаю. Не считали меня потому, — ответила она строго по существу, — что Консенсус прекрасно знает, кто я такая, и решил меня не считывать. Потому, что так ему от меня больше пользы.

— Это так твой Ангел говорит? Боб? — помедлив, спросила Сцилла.

«А она умница: как быстро все схватывает».

— Так что как ты можешь утверждать, что не знаешь меня, когда сама разобрала меня сейчас буквально по винтикам?

— Потому что я так толком и не уверена, сама я это говорю или просто кто-нибудь из моих персонажей. Издержки профессии.

«Черт возьми, она и актриса великолепная».

— Постоянно ловлю себя на том, что повторяю разные реплики с таким видом, будто они исконно мои. — Сцилла отхлебнула остывший кофе и скорчила недовольную гримасу. — Ну а этот твой Майк, он знает, что его используют как прикрытие?

«Какой типаж. Прямо как героиня гангстерского фильма. Сцилла, я тебя просто обожаю».

— Ему тоже нужен красивый рассказ со счастливым концом. Он ему заменяет реальность. Я его уже сколько раз посылала. А он и ухом не ведет. Все миндальничает, все ухаживает.

— Фу, — скривилась Сцилла.

— И так я тоже говорила. Но через какое-то время начала понимать, что он просто олух. Самый настоящий пентюх — таким уж уродился.

— Потому-то ты ко мне с симпатией и относишься, из-за контраста?

— Не только. Не переживай, Сцилл. Я уже много над этим думала. По-моему, я поступаю правильно.

Сцилла, потянувшись вперед, отколупнула себе еще кусочек пирожного Милены — взбитый протеин с морковью. Стакан с так называемым молоком Милена на всякий случай придвинула к себе (эту жидкость называли еще «болтанкой», за мутноватость).

Сцилла жевала с задумчивым видом.

— Ты знаешь, что тебя собираются сделать Народной артисткой?

— Что? — У Милены замерло сердце.

— Сделают, сделают. В «Комедию» сейчас вкладывают больше, чем в любой другой проект. Причем не только Британский Консенсус, но и Европейский. Старичкам Вампирам такого и не снилось. Нет, обязательно тебя на Народную выдвинут.

— До тебя дошли какие-то слухи?

— Зачем? Элементарная логика. Так уж устроена система. Стоит в нее влиться, и уже можешь играть с ней как хочешь.

Еще одно посягательство, и от пирожного Милены остался лишь скромный кусочек. Нет, не может быть. Сцилла говорит что-то не то. Тем более что ни с какой системой она, Милена, не заигрывает.

— Я никогда к этому не стремилась, Сцилл. Никогда этого не просила.

Не нужно мне этого и сейчас.

«Все равно дадут. Они считают тебя своей собственностью. Во всяком случае, они так думают».

Снаружи в ночи ожило еще несколько колоколов. Звук словно рождался из черного, беззвездного неба. Опять кому-то плохо. Болезнь прогрессирует.

«Чертов Консенсус. В итоге ты всегда добиваешься от меня того, чего хочешь».

Ужас просачивался в помещение, словно темная вода в корабельный трюм. Милена подумала о Троун Маккартни. В космосе казалось, что все беды, все проблемы остались позади. Но вот снова Земля, о которую ты словно ударилась после падения. Людям позволяют умирать. А что будут делать дальше — отстреливать?

Милена поднялась.

— Нет, не могу больше вот так сидеть, — сказала она Сцилле.

Она подошла к столику Мильтона. Сидящие там слегка насторожились, на лицах мелькнула боязливая растерянность.

«Побаиваются», — поняла Милена.

— Мильтон, — обратилась она. — Мне нужно с вами поговорить.

— Да, радость моя? — Опять эти глумливые буркала. — В чем дело?

Милена, подтянув стул, села рядом с Министром. Рядом встала Сцилла, положив ладонь на плечо подруги.

— Мильтон, в космосе я работала с Ангелом. Это сущности, с которыми Терминалы взаимодействуют в пятом измерении. Совсем недавно — уже здесь, на Земле — я разговаривала с Билли, который в свое время работал со мной в «Бесплодных усилиях любви». Теперь он среди Жужелиц, и рассказал мне о том, как они живут. Так вот я вам клянусь: то, что видят Жужелицы и как они воспринимают мир, фактически не отличается от того, как его видят Ангелы. Не отворачивайтесь, Мильтон, выслушайте. С Жужелицами не происходит ничего странного или дурного. Они абсолютно здоровы. Просто они видят мир по-иному. С ними можно великолепно уживаться. Это первое. Второе. Очень многие из недавно заболевших от других вирусов — это люди, которые известны и мне и вам. Они из нашего Братства, Мильтон. Средств у Зверинца предостаточно. Неужели нельзя создать что-то вроде приюта, где за этими людьми стали бы ухаживать?