Сборник - Фантастика, 1987 год

– № 41.

Вошли во двор. На лестницу заднего флигеля. Лестница полутемная. Но на дверь, перед которою остановился армянин, падал свет тусклой лампочки, и Саранин различил цифры:

– № 43.

Армянин сунул руку в карман, вытащил оттуда маленький колокольчик, такой, каким звонят, призывая прислугу, на дачах,и позвонил. Чисто, серебристо звякнул колокольчик.

Дверь тотчас же открылась. За дверью стоял босой мальчишка, красивый, смуглый, с очень яркими губами. Белые зубы блестели, потому что он улыбался, не то радостно, не то насмешливо. И казалось, что всегда улыбался. Зеленоватым блеском горели глаза смазливого мальчишки. Весь был гибкий, как кошка, и зыбкий, как призрак тихого кошмара. Смотрел на Саранина, улыбался. Саранину стало жутко.

Вошли. Мальчик закрыл дверь, изогнувшись гибко и ловко, и пошел перед ними по коридору, неся в руке фонарь. Открыл дверь, и опять зыбкое движение, и смех.

Страшная, темная, узкая комната, уставленная по стенам шкапами с какими-то пузырьками, бутылочками. Пахло странно, раздражающим и непонятным запахом.

Армянин зажег лампу, открыл шкап, порылся там и достал пузырек с зеленоватого жидкостью.

– Хорошие капли,- сказал он,- одну каплю на стакан, воды дашь, заснет тихонько, и не проснется.

– Нет, мне это не надо,- досадливо сказал Саранин,- разве я за этим пришел!

– Душа моя,- убеждающим голосом сказал армянин,- другую жену возьмешь, себе по росту, самое простое дело.

– Не надо? - закричал Саранин.

– Ну, не кричи,- остановил армянин.- Зачем сердишься, душа моя, себя даром расстраиваешь. Не надо, и не бери. Я тебе других дам. Но те дорогие, вай-вай, дорогие.

Армянин, присев на корточки, отчего его длинная фигура казалась смешною, достал четырехугольную бутылку. В ней блестела прозрачная жидкость. Армянин сказал с таинственным видом:

– Каплю выпьешь - фунт убудет; сорок капель выпьешь - пуд весь убудет. Капля - фунт. Капля - рубль. Считай капли, давай рубли.

Саранин зажегся радостью.

“Сколько же надо? - подумал Саранин.- В ней пудов пять наверняка будет. Сбавить три пуда, останется малюсенькая женка. Это будет хорошо”.

– Давай сто двадцать капель.

Армянин покачал головою.

– Много хочешь, худо будет.

Саранин вспыхнул.

– Ну, это уж мое дело.

Армянин посмотрел на него пытливо.

– Считай деньги.

Саранин вынул бумажник.

“Весь сегодняшний выигрыш, да своих прибавить надо”,подумал он.

Армянин тем временем достал граненый флакончик и стал капать.

Внезапное сомнение зажглось в душе Саранина.

Сто двадцать рублей - деньги не малые. А вдруг обманет?

– А верно ли они действуют? - спросил он нерешительно.

– Товар лицом продаем,- сказал хозяин.- Сейчас покажу действие. Гаспар,- крикнул он.

Вошел тот же босой мальчик. На нем была красная куртка и короткие синие панталоны. Смуглые ноги были открыты выше колен. Они были стройные, красивые и двигались ловко и быстро.

Армянин махнул рукой. Гаспар проворно сбросил одежду.

Подошел к столу.

Свечи тускло озаряли его желтое тело, стройное, сильное, красивое. Порочную улыбку. Черные глаза и синеву под ними.

Армянин говорил:

– Чистые капли пить - сразу действовать будет. Размешать в воде или вине - медленно, на глазах не заметишь. Плохо смешаешь - скачками пойдет, некрасиво.

Взял узкий стакан, с делениями, налил жидкости, дал Гаспару.

Гаспар с ужимкою избалованного ребенка, которому дали сладкое, выпил жидкость до дна, запрокинул голову назад, вылизал последние сладкие капли длинным и острым языком, похожим на змеиное жалко,- и тотчас же, на глазах у Саранина, начал уменьшаться.

Стоял прямо, смотрел на Саранина, смеялся, и изменялся, как купленная на вербе кукла, которая спадается, когда из нее выпускают воздух.

Армянин взял его за локоть и поставил на стол. Мальчик был величиною со свечку. Плясал и кривлялся.

– Как же он теперь будет? - спросил Саранин.

– Душа моя, мы его вырастим,- ответил армянин.

Открыл шкап и с верхней полки достал другой сосуд столь же странной формы. Жидкость в нем была зеленая. В маленький бокал, величиною с наперсток, налил армянин немного жидкости.

Отдал ее Гаспару.

Опять Распар выпил, как первый раз.

С неуклонною медленностью, подобно тому, как прибывает вода в ванне, голый мальчик становился больше и больше. Наконец вернулся к прежним размерам.

Армянин сказал:

– Пей с вином, с водой, с молоком, с чем хочешь пей, только с русским квасом не пей - сильно линять станешь.

Прошло несколько дней.

Саранин сиял радостью. Загадочно улыбался.

Ждал случая.

Дождался.

Аглая жаловалась на головную боль.

– У меня есть средство,- сказал Саранин,- отлично помогает.

– Никакие средства не помогут,- с кислою гримасою сказала Аглая.

– Нет, это поможет. Это я от одного армянина достал.

Сказал так уверенно, что Аглая поверила в действительность средства от армянина.

– Ну уж ладно, дай.

Принес флакончик.

– Гадость? - спросила Аглая.

– Прелестная штука на вкус, и помогает отлично. Только немного прослабит.

Аглая сделала гримаску.

– Пей, пей.

– А в мадере можно?

– Можно.

– И ты выпей со мною мадеры,- капризно сказала Аглая.

Саранин налил два стакана мадеры, и в женин стакан вылил снадобье.

– Мне что-то холодно,- тихонько и лениво сказала Аглая,хоть бы платок.

Саранин побежал за платком. Когда он вернулся, стаканы стояли, как прежде. Аглая сидела и улыбалась.

Закутал ее в платок.

– Мне как будто бы лучше,- сказала она,- пить ли?

– Пей, пей! - закричал Саранин.- За твое здоровье.

Он схватил свой стакан. Выпили.

Она хохотала.

– Что? - спросил Саранин.

– Я переменила стаканы. Тебя прослабит, а не меня.

Вздрогнул. Побледнел.

– Что ты наделала? - воскликнул он в отчаянии.

Аглая хохотала. Смех ее казался Саранину гнусным и жестоким.

Вдруг он вспомнил, что у армянина есть восстановитель.

Побежал к армянину.

“Дорого сдерет! - опасливо думал он.- Да что деньги! Пусть все берет, лишь бы спастись от ужасного действия этого снадобья”.

Но злой рок обрушился, очевидно, на Саранина.

На дверях квартиры, где жил армянин, висел замок. Саранин в отчаянии хватился за звонок. Дикая надежда одушевила его.

Звонил отчаянно.

За дверью громко, отчетливо, ясно звенел колокольчик,с тою неумолимою ясностью, как звонят колокольчики только в пустых квартирах.

Саранин побежал к дворнику. Был бледен. Мелкие капельки пота, совсем мелкие, как роса на холодном камне, выступили на его лице и особенно на носу.

Стремительно вбежал в дворницкую, крикнул: