Иван Франке - Девять мечей Акавы

Владислав взглянул на небо. Увидев Готар — большую из двух лун, — он определил, что через час-другой Свичар даст команду устраиваться на ночлег. Глук не изменял себе, проводя почти все время в воздухе. Он опускался только на ночлег и с первыми лучами солнца снова взмывал в небо. Каждый раз Ворчун, провожая взглядом айора, изображал вздох и печально ставил своих собеседников в известность, что он борткомпьютер и его призвание — полет. Уже весь караван выучил неизвестное доселе слово — "борткомпьютер".

Когда Свичар объявил привал, агент подошел к Ворчуну:

— Что-то не видать конца пути, — сказал он. — Может, Глук что-нибудь заметил?

— Все будет как надо, — успокоил его Бонд. — Не нервничай.

Владислав вернулся к костру, возле которого собрались все «меченосцы». Эстер проводила все свое время с князем и просто светилась от счастья. Шеклен сдружился со Свичаром. Степан взял под покровительство рано потерявшего отца Алдана, а Глук тоже нашел себе напарника в лице Ворчуна.

— Ворчун утверждает, что мы в дне пути от цели, — спустившийся айор сложил крылья, обернувшись ими. Сейчас он снова стал похож на странного пилигрима в иссиня-черном плаще.

— А ты сам как думаешь? — Владислав пытливо смотрел на него.

— Я? — Глук пожал плечами. — Я пока ничего не заметил.

— Ну что ж, завтра узнаем, что там за "камень", — Владислав напустил на себя беззаботный вид, стараясь не показывать волнения.

Утолив голод вяленым мясом, пресными лепешками и выпив по чашке горячего чая с верблюжьим молоком, люди начали устраиваться на ночлег. Рядом с Раденко оказались Степан с Алданом.

— Стив, — Алдан уже знал настоящее имя агента, но все равно обращался к нему, как в Стензере. — Стив, как ты думаешь, «камень» все еще работает?

— Не знаю, — не стал кривить душой Владислав. — Хочется надеяться, но узнаем мы это, только когда его найдем.

— А потом исчезнет зло на планете, а, Стив?

— Нет, не думаю, — Владислав Раденко посмотрел ему в глаза. — Зло прячется не в чем-то особенном. Чаще всего зло прячется в каждом из нас. И если мы позволяем ему завладеть нашим сердцем и разумом, вот тогда оно вырывается наружу. Брат убивает брата, сановник поднимает руку на короля. И тогда, увы, одним лишь чистым сердцем зло не победить. Добро должно быть с кулаками. А сейчас давай спи.

На следующий день поднялась песчаная буря, и караван не мог сдвинуться с места. Холодный ветер поднимал тучи мельчайшего песка, забивался в ноздри и глаза. Не спасали даже полотняные маски. Песок был везде, в одежде и под одеждой, в волосах, в ушах и в носу. Он скрипел на зубах и сушил кожу. Казалось, что он даже под кожей. Легче всех перенес бурю Глук. Айор поднялся в воздух и исчез. Вернулся он, только когда буря стихла, к вечеру второго дня, с трудом найдя караван по полузасыпанным песком верблюдам. Люди сидели рядом с животными, укрывшись с головой своими плащами и не имея возможности ни развести огонь, ни поесть. Через два дня, когда буря стихла, люди зашевелились, выползая из своих укрытий. Один за другим, стряхивая с себя кучи песка, поднимались верблюды.

Не досчитались пяти верблюдов и троих людей. После упорных поисков обнаружили копыто одного из верблюдов у основания нанесенного ветром за два дня бархана. И люди, и животные оказались засыпаны толстым слоем песка. Все они погибли, задохнувшись под тяжестью бархана. Владиславу стало понятно, почему Свичар требовал от людей каждые два часа вставать, поднимать упирающихся животных и переходить на новое место. Эти трое, по всей вероятности, уснули — и больше не проснулись. Измученные вынужденным бодрствованием люди, наспех утолив жажду и голод, падали без сил и засыпали. Утром не встал еще один. Красное распухшее лицо явно указывало на укус пустынного скорпиона, как их окрестил Владислав. Насекомое больше походило на сороконожку с загнутым наверх хвостиком, конец которого оканчивался маленькими хитиновыми челюстями. Как и все коренные обитатели планеты, это насекомое имело "кусающийся хвост", к тому же ядовитый.

Наспех похоронив погибших, караван двинулся в путь. К вечеру Ворчун остановил своего верблюда и рукой указал подъехавшему агенту на соседний бархан.

— Вон там.

Владислав тронул своего верблюда, но животное захрапело и не тронулось с места.

— Не пойдут они, — пояснил Ворчун. — Дверь защищена низкочастотным излучением, а верблюды его чувствуют очень хорошо.

— А, черт, — ругнулся Раденко и, перекинув ногу, спрыгнул вниз, не дожидаясь, когда дрессированное животное опустится на колени.

Утопая по щиколотку в песке и съезжая вниз, он не удержал равновесие на крутом склоне и, плюхнувшись на мягкое место, заскользил вниз, увлекая за собой целый поток песка, и сопровождаемый улыбками многочисленных свидетелей, его неуклюжести. Торопливо поднявшись, он, не отряхиваясь, бегом кинулся вокруг бархана. Караван остановился, и люди начали устраиваться лагерем. Владислав смотрел под ноги в поисках песчаного сурка. Наконец он заметил след и пошел по нему. Убедившись, что след обрывается, исчезая в бархане, Владислав обернулся и помахал рукой, подзывая спутников. Первым рядом опустился Глук, затем подошли все остальные.

— Мать вашу, — вдруг послышались ругательства разозленного Ворчуна. — А меня что, значит, здесь бросили? Ведь знаете, что я не могу ходить, и эта скотина тоже с места не двигается. Ну да, конечно: Ворчун всех привел, всем все показал, теперь он никому не нужен. Вот она, человеческая благодарность. "Мавр сделал свое дело, мавр может уйти"… — Ворчун, похоже, не на шутку разозлился.

Степан и Глук, не сговариваясь, одновременно пошли к верблюду, на котором все еще бесновался Ворчун.

— Не подходите ко мне! — рявкнул Ворчун, когда его попытались снять с верблюда. — Буду здесь сидеть до скончания века, и пусть мои бедные косточки и косточки вот этого несчастного животного лежат здесь вечным укором, как памятник неблагодарному человечеству.

— Ворчун, — оборвал его, улыбаясь, Глук, — у тебя же нет косточек.

— А твое какое дело? Бэтмен… — огрызнулся Ворчун.

Айор не понял этого странного слова, но нотку иронии, проскользнувшую в голосе компьютера, понял прекрасно. Он отвернулся и неторопливо направился назад. Молчавший до сих пор Степан развел руками и пошел следом.

— Эй!… Куда пошли? — испуганно заорал им вслед Ворчун. — Я же пошутил…

Степан с Глуком переглянулись.

— Тебе нужен этот хам? — подмигнул Глук.

— Ни… нисколько, — пушкарь охотно включился в игру.

— Тогда пошли, пусть занимается своими "бедными косточками".