Антон Медведев - Метаморф

Разумеется, желания растечься лужей по асфальту я не испытывал, поэтому быстро сформировал крылья и стремительно полетел прочь, придерживая костюм. Обогнув ближайшую высотку, повернул налево, затем в течение пяти минут еще пару раз сменил курс. Впрочем, меры предосторожности были излишними: за мной никто не гнался – я чувствовал это. Очень непривычное чувство, которому я пока не находил объяснения. Может, присутствие Кэрол пробудило во мне какие-то дремавшие инстинкты?

До западной окраины города добрался за десять минут. Выбрав улочку потемнее, мягко опустился на землю, огляделся – вроде бы тихо. Приняв ставшую привычной человеческую форму, надел костюм и спокойно пошел по тротуару, надеясь, что никто не заметил моего эффектного появления.

Следовало позвонить Рудакову… Увы, линкома в кармане не оказалось. Сначала я подумал, что выронил его по пути, потом вспомнил, что оставил в комнате на столе. Что ж, придется искать таксофон.

Таксофон нашелся через пару минут. Кредитной карточкой я не запасся, но она явно имелась у высокого плечистого человека, контуры которого отчетливо просвечивали сквозь матовые стекла кабинки.

Подождал, пока незнакомец закончит разговор. Когда он вышел, я протянул ему стокредовую купюру и доброжелательно улыбнулся.

– Земляк, не одолжишь карточку? Срочно позвонить нужно.

Человек явно был представителем какого-то криминального сообщества. Об этом говорил весь его вид – солидный костюм, кожаный плащ, галстук с изящной серебряной заколкой в форме скорпиона и перстень с черным камнем на пальце. Серебряный скорпион указывал статус в криминальном мире – смотрящий района; перстень свидетельствовал о близости к главе преступного клана. – Все перечисленное и многое другое услужливо подсказала память Эрихмана – кто-кто, а уж он-то в подобных делах разбирался! Настороженный взгляд незнакомца скользнул по моему лицу, затем стал мягче.

– О чем речь, братишка… – Человек в плаще протянул карточку. – Звони, сколько надо.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Возьми… Незнакомец глянул на купюру в моей руке и неодобрительно покачал головой:

– Не надо так, братишка. Обидеть хочешь?

– Извини. Спасибо…

Я зашел в кабинку, сунул карточку в приемное гнездо таксофона и набрал номер Рудакова. Ответили не сразу. Три гудка, четыре. Наконец в трубке послышался заспанный голос капитана:

– Слушаю…

– Это гость. Кэрол только что отыскала меня, но я сбежал. Твои ребята наверняка следят за мной, но лучше бы они следили за домом – Кэрол может быть еще там.

– Все понял, – быстро ответил Рудаков. – Сейчас распоряжусь.

– Нам нужно встретиться, – добавил я.

– Где и когда?

– Подберешь меня в девять утра на стоянке у Площади

Искусств, сектор «А».

– Договорились. У тебя все в порядке?

– Да…

Я повесил трубку, вынул карточку и вышел из кабинки.

Незнакомец стоял чуть поодаль, сунув руки в карманы плаща. Подойдя ближе, я протянул ему карточку:

– Спасибо, выручил. Не будешь против, если я тебя пивком угощу?

Глаза незнакомца блеснули, он тихо засмеялся. Взяв карточку, похлопал меня по плечу:

– В другой раз, братишка. Слишком много дел. Извиняй…..

Подмигнув, он повернулся и быстро пошел прочь. Я проводил взглядом его ладную фигуру. Вот ведь как – бандит, а позволил позвонить и даже денег не взял… Что ни говори, но у этих ребят тоже есть чему поучиться…

До рассвета оставалось несколько часов. Мне было грустно – как ни крути, пока приходилось бегать от Кэрол. Раньше тоже пару раз удирал от полиции и особистов, но то совсем другое дело: их перевес мог быть только времен­ным. С Кэрол все иначе, потому и пришлось идти на контакт с Рудаковым: поодиночке нам с ней не справиться.

Спать не хотелось, я просто брел по улице, высматривая вывеску какого-нибудь бара. Таковая нашлась через сотню метров. Зайдя в зал, сел за столик, заказал выпивку и биф­штекс. Может, еда поднимет настроение?

Народа было достаточно мало. Играла спокойная музыка. Я ел принесенный официантом бифштекс и думал об Элли. Действительно ли она больна или это уловка особистов? Они поняли, что мне нужна Элли, и пытаются держать меня на коротком поводке? Вряд ли у них получится. Если не хотят неприятностей, то лучше бы им быть со мной поучтивее.

В баре я провел больше трех часов. Спешить было некуда. Когда за окнами стало совсем светло, расплатился с официантом, не забыв про щедрые чаевые, и потихоньку направился в сторону центра. Времени еще хватало, поэтому я заходил в разные магазинчики и лавки – многие из них уже начали открываться. Почти сорок минут провел у фонтана в небольшом тенистом скверике… Когда до девяти часов осталось меньше пятнадцати минут, поймал такси и отправился на Площадь Искусств.

Ждать Рудакова не пришлось – его глайдер опустился на стоянку ровно в девять. На этот раз капитан был один. Я забрался в салон, захлопнул дверь, машина тут же поднялась в воздух.

– Мы ее упустили, – сказал Рудаков, не тратя времени на приветствие. – Точнее, просто не смогли отследить. Многоэтажка – слишком много людей.

– Понятно… – вздохнул я. Этого следовало ожидать, так что новость не стала для меня неожиданностью. – Жаль…

Я полез в карман, достал блокнот. Раскрыв на нужной странице, вырвал листок с рисунком и протянул его Рудакову.

– В теле у Кэрол какая-то штука. Я зарисовал ее контуры. Попробуйте определить, что это такое.

Рудаков взял листок, с интересом взглянул на рисунок. На лбу капитана обозначились морщинки.

– Это у Кэрол в теле? – спросил он, посмотрев на меня; в его голосе чувствовалось удивление.

– Да, – подтвердил я. – Неплохо бы узнать, что за пред­мет.

– Могу сказать прямо сейчас, – ответил Рудаков. – Это детонатор к термитной бомбе. Мы изучали такие, когда проходили курс по борьбе с терроризмом.

Новость была интересной. Даже слишком! Когда до меня дошел смысл сказанного капитаном, я почувствовал себя очень неуютно.

– Детонатор к термитной бомбе…-пробормотал я, с ужасом понимая, что дело гораздо хуже, чем я предпо­лагал. – Его трудно подорвать?

– Пара секунд, – пожал плечами Рудаков. – Нажать на зубцы и повернуть верхнюю часть детонатора на четверть оборота… Вы знаете, зачем он ей?

– Догадываюсь… Взрыв получается сильный?

– Да нет – так, хлопок. Суть не во взрыве, а в температуре: она достигает трех тысяч градусов.

– Ну конечно, раз детонатор к термитной бомбе… – согласился я. – Когда-то на меня хотели скинуть такую…