Дэвид Герролд - День проклятья

Полковник Тирелли и доктор Флетчер согласились со мной.

За полчаса до вылета мы еще раз подтвердили наш выбор и наконец тронулись в путь. Три вертушки зарокотали, как огромные злобные насекомые, и свернули на север, пересекая залив. Глядя в иллюминатор, я узнал проносившийся под нами ландшафт.

В вертолете доктор Флетчер обсуждала с Джерри Лар-соном порядок размещения датчиков и пробоотборников. Команда спала. Это была неплохая идея – ведь мы поднялись еще до рассвета. Я устроился поудобнее…

Разбудил меня зуммер: вертолет снижался.

– Прилетели, – сообщила Лиз.

Я потянулся и выглянул в окно. Мы садились на широкий луг, поросший высокой голубовато – зеленой травой. От ветра по ней пробегали волны. Я посмотрел назад. Ведомые машины, сохраняя строй, снижались следом за нами.

Три корабля приземлились на мягкую траву в середине луга. Местность просматривалась со всех сторон по меньшей мере на километр. Значит, незамеченным никто не подкрадется.

– Все в порядке, – командным тоном сообщила Ли-зард. – Всем оставаться на местах, пока разведывательная команда не убедится, что территория безопасна.

Я приник к иллюминатору. Разведчики, вооруженные огнеметами, распылителями ядохимикатов и гранатометами, веером разворачивались по лугу. Я им завидовал: уж они-то знали, что делали.

Как только разведка объявила на территории желтую степень безопасности, в дело вступила команда ученых. В ее задачи входило размещение на грунте приборов и датчиков. В траве сновало несколько маленьких роботов, включая «паука» и двух скороходов.

По приказу я должен был оставаться на борту, пока снаружи не объявят зеленую степень. Пройдя в нос машины, я сел в кресло второго пилота. Впереди скороходы начали расчищать широкий круг. Место встречи. Приветствие для кроликособак.

Приглашение.

Захотелось пива. Я открыл кока-колу.

Внезапно вокруг потемнело – вертушку накрыли маскировочным куполом. Сейчас его надуют и обольют пенобетоном. Весь процесс должен занять меньше часа.

Гипотетически вертушки могли стать раздражающим фактором для кроликособак и червей, поэтому их прятали. Если понадобится срочно удирать, маскировку можно взорвать в считанные секунды.

Кто-то включил свет. Я оглянулся. Ко мне шла пол-ковник Тирелли. Она опустилась в кресло рядом со мной.

Мы были в вертушке одни. Я отвернулся и стал смотреть в боковое окно. Уверен, что она заметила мое притворство, но ничем не выдала себя: щелкала тумблерами на приборной доске и выглядела очень деловито. Я ждал, когда она скажет что-нибудь.

Но Лиз или не хотела разговаривать, или не знала, как начать. Молчание затянулось.

Может быть, она ждет чего-то от меня? Я повернулся к ней…

И на отвороте ее рубашки увидел крошечный американский флажок. Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Пришлось даже прикусить губу.

Лиз с любопытством посмотрела на меня:

– Что с вами, лейтенант?

– Все в порядке, – отрапортовал я. – Я чувствую себя великолепно!

В. Зачем хторранину мех?

О. Он им жует.

60 ПОЛЯНА

И реальность может быть полезной.

Два робота расчистили и вытоптали на лугу большой, геометрически правильный круг – арену.

Я снял шорты, сел посредине – и дал волю воображению. Закрыв глаза, представил себе, будто нахожусь в окружении кроликособак. И червей.

Сижу в чем мать родила перед любопытствующим червем.

Меня пробрала дрожь. И не потому, что дул холодный ветер.

Я попытался воссоздать запах червя, его вид, ощущение от прикосновения к его колючему меху. Я старался представить, какие эмоции испытаю, стоя голым перед хторранином, но, кроме ужаса, не чувствовал ничего.

В первый день кроликособаки не появились.

Не было их и на второй день.

Мы старались держаться поближе к замаскированным вертушкам и нервничали.

Флетчер продолжала тренировать меня. Мы разучивали упражнения по общению, самоуглублению, контролю над опасной ситуацией – на первый взгляд бесполезные вещи, и все же… В результате я почувствовал себя центром здешнего мирка. Все замыкалось на мне. Я стал четче понимать свое предназначение.

Тренинг не прекращался ни на мгновение.

Ежесекундно Флетчер могла задать любой вопрос, например:

– Что ты сейчас делаешь?

– Ем.

– Почему ты ешь?

– Потому что я голоден.

– Зачем ты ешь?

– Чтобы поддержать силы для выполнения задачи. Все это напоминало бы уроки катехизиса… если бы я не знал, что на самом деле кроется за этим, и потому говорил правду.

– В чем состоит твоя задача?

– Установить контакт с кроликособаками, чтобы создать пространство, пригодное для обмена информацией.

– Молодец. Чего еще тебе хочется?

– Я бы очень хотел… пообщаться с Лиз, но сейчас не должен этого делать.

– Отлично, Джеймс. Что-нибудь еще? – Нет.

Я чувствовал, что перехожу на другой уровень самосознания. Он отличался глубиной.

Я ощущал собственную силу, словно был творцом всего сущего – леса, лугов, холмов, безмятежных далеких лиц.

Особенно лиц. Они так далеко от меня. Мое племя. А я его вождь? Не… совсем.

Я… шаман.

Странное состояние.

Я решил прогуляться по лесу.

Флетчер отрицательно помотала головой.

Настаивая, я заявил, что это поможет мне окончательно очиститься.

Она согласилась при условии, если сзади пойдет охрана.

Это меня не устраивало.

Она сдалась и разрешила.

Я знал, что солдаты будут незаметно следовать за мной, но это меня не волновало – лишь бы я их не замечал.

Лес был величественный. Плотный балдахин из ветвей с широкими темными листьями скупо пропускал свет, подрумянивавший бронзовые стволы деревьев. Иглы света можно было потрогать, в них плясали золотые пылинки.

Ветер расчесывал вершины деревьев, между которыми проглядывало ярко– голубое небо. Испещренная солнечными зайчиками листва шумела торжественно, как орган.

Подошвы тонули в ковре свежей зеленой хвои, покрывавшей мягкую коричневую землю.

Я глубоко вдохнул. Воздух пахнул блаженством: соснами, жимолостью и целым букетом зеленого. На розовое не было и намека.

Я мог бы остаться здесь навечно.

Откуда-то доносился шум ручья. Я направился к нему и… … передо мной открылась поляна.

Буйство цвета, роскошь и блеск, от которых стало больно глазам.

Такого еще никто никогда не видел на планете Земля!

Колеблясь, я ступил на нее.

Пурпурный плющ с бледно-фиолетовым и и белыми полосами, свернувшись, подался в стороны. Темные волочащиеся кусты выбросили в воздух снопы серебряных искр.