Александр Белаш - Красные карлики

– Браво! Феррум, давай! Тащи её!

– Взяли, дёрнули, – командовал Форт. – И – ррраз! и ещё – ррраз!

Мортифера противилась и плохо поддавалась их усилиям – Форт регулировал хватку её лап и наблюдал, когда гримасы испуга у публики сменятся довольными ухмылками. Картина «тянем-потянем» быстро привела зрителей в смешливое настроение, под плеск ладоней на арену полетели монеты. Позволив мортифере шмякнуться и убедившись – для всех, наглядно! – что зверина не желает драться, Феррум живописно развёл руками, взвалил хвост на плечо и поволок мортиферу с арены; та скребла когтями и порой вяло щёлкала челюстями. Рыжий клоун догадался (артист, есть чутьё!) сесть на волочащееся чудище и уехать за кулисы, помахивая всем на прощание.

– Найду, кто в неё включился – уничтожу! Шутники-затейники! сволота! – свирепо вращал глазами Вирджил. – Но… эта шваль довольна! Феррум, бегом на арену, покажись, тебя требуют. Лузи, чтоб завтра представил сценарий комической сцены с этой саламандрой! Жак, а ты усиль защиту доступа к ней! Ффу, кажется, она таки вырубилась!..

«Ты так думаешь?» – Не оглядываясь, Форт отдал последнюю команду, и совсем дохлая на вид мортифера вцепилась Вирджилу в штаны ниже спины.

Разжать её челюсти удалось лишь через полчаса.

По Штетлу волнами голосов и людской сутолоки заходило, забормотало неопределённое брожение. Как-то ни с того ни с сего в больших количествах востребовав-елась и стала бойко раскупаться знаменитая хэйранская лока. Из тайников вылезали целые канистры концентрата локи – тягучей зеленовато-бурой жидкости – который спешно разводился спиртом и водой на кухнях и разливался по бутылкам, а кто-то на принтере размножал этикетки с завлекательной надписью: «Крепкая! пахучая! жгучая! вонючая! – ЛОКА!!!» Цветная бумага и поделочная пластиковая плёнка расходились пачками по килограмму – и всё-таки их не хватало на гирлянды, букеты, груды искусственных цветов несусветной раскраски.

На Узу вместо битого зверья стали завозить – флореаль ведь, сезон цветения! – полные кузова тех фитюлек, что заменяют деревам гилея настоящие цветы. Яростно-жёлтые, светящиеся цветом апельсинов, могильно-синие и белые в ало-чёрных крапинах органы растений ПМ не доходили до розничных лотков – их расхватывали оптом на площадках Привоза и уволакивали центнерами. Пошли разговорчики про асаэ – шёпотом, шёпотом, ибо сей токсин грибковой культуры (с Хэйры, ясный пень; эта планета дала миру три отравы – локу, сольву и асаэ) входит в первую группу наркотиков. Появится асаэ? не появится? Под озабоченные тары-бары сухое асаэ росло в цене; шутя обогнав староземные опиаты, оно по стоимости приближалось к керилену. А над всем этим сумбуром реяли слова, выкрикнутые пьяным бинджи на пороге локерии:

– Жрицы лайгито объявили полнолуние!

– Его что, вычислить нельзя? – удивился Форт, укладывая покупки, чтобы как можно незаметнее пронести их на Буш-2.

– Да можно, запросто! – махнул ручищей растрёпанный от волнения Джифаренге. – Оно бывает раз в девяносто здешних дней; так ребята сказали. Поделить, умножить… Но наш брат мигрант так напрыгался с планеты на планету, что все календари в башке перемешались. Нипочём не упомнишь, когда полнолуние грянет. Одни лайгитские колдуньи знают, когда точно. И то жди – объявят или нет! Они толком не решили, можно ли его справлять в иных мирах. Много всего надо – жрицу, сколько-то девок на выданье и холостых парней. Значит, сегодня весь компот в кастрюле, будет варево! Ух, и гульнём!..

Десантники экспедиционного корпуса, оставившие на Хэйре часть жизни и друзей, привыкли праздновать день Полного Лика Луны Цветущей, как свой профессиональный праздник. Не в последнюю очередь традиция сложилась из-за того, что в полнолуние Отигеро командование прекращало боевые действия. Мучительно хотелось навести прицел на хорошо заметные костры, у которых плясали толпы врагов, но – себе дороже выйдет. За пальбу по священным пляскам жрицы и царицы немедля объявят тотальную войну, и о кое-как сложившихся правилах ведения военных операций против лайгито можно надолго забыть. Пока не умрут дети, зачатые на празднике в ночь обстрела, не будет ни переговоров, ни перемирий.

О готовящейся чрезвычайной попойке знали во всех локериях. Вывешивались объявления на языке биндерам, которые Джифаренге охотно переводил капитану.

«Союз Ветеранов зовет старых служак на великое локовище! Локнем по-нашему крепкой, пахучей, жгучей и вонючей за всех, кто не вернулся на своих четырёх; вспомним, как ровняли с землёй жаб-людоедов; вспомним славное былое! Тех, кто не забыл трижды проклятую и кроваво-памятную Хэйру, ждут в Штетле, улица Штиблес, локерия „Золь“, 19 флореаля, в 56.00»

По той же улице прошла церемониальная процессия в пух разряженных лайгито: со жрицей, с кадилами, дудками, цимбалами, литаврами, и с заявлением в узорчатом ларце, который несли на шесте двое красных мужчин.

град Купер-Порт

полицейская управа района Штетл

нежно-голубому господину

начальнику и лейтенанту

Люсьену Сен-Грилшльду

Просим Вас разрешить 19 флореаля в 56.00 празднование Полнолуния Отигеро, свято чтимого всеми хэйранцами и жизненно необходимого для здоровья, плодородия и плодовитости, всеобщего счастья и успеха во всех начинаниях. Также в ритуале Полнолуния Отигеро нуждаются наши девицы, чтобы избрать себе мужчин и посвятиться.

Да осияет Вас Дэга, пусть из-за Вас дерутся девки, да посчастливится Вам 19 флореаля зачать красивую дочерь.

Руку приложила – Оййоте Лоракилъче, священнослужительница

И это правда – Айхелете Цанцукэ, восьмижды правнучка царицы Джифары, хозяюшка и пилотесса флаера «Орта».

– Отказаться невозможно! – Сияющий Джифаренге вырядился в старый мундир с бряцающими цанцами. – В общем, утром я приду. В случае чего меня принесут.

Нести упившегося Джифаренге предстояло Нуриндех, которая тоже собиралась на локовище, и на лице её читались сумрачные думы.

С воплем вроде «Йо-хо-хо!» грузчик слетел вниз по шесту, за ним сиганула подруга, а затем, после рёва «Берегись, ушибу!» сверху бусинами замелькали прочие ветераны Биндюшника, на лету вслух предчувствуя радость пьянства, тормозя шенкелями и опасно размахивая свободной лапой. Удалые проделки, замышлявшиеся здесь же, на шесте, обещали здорово встряхнуть Штетл.

Форт вернулся к рассмотрению типовых проектов рудников, желая окончательно определиться, где на G-120 расположены гидратиловая заправка и пункт подзарядки флаеров электроэнергией, как вдруг по лестнице – да, не по шесту, не по скобам, а подчёркнуто пешком – на этаж поднялся краснокожий брат-мигрант, чьи волосы были убраны в виде клумбы, и цветов в той клумбе было немеряно. В лапке он нёс цветик-семицветик величиной с собственную голову; толстые цветочные гирлянды-ожерелья почти целиком скрывали его худое туловище, на руках качалось множество браслетов, а с пояска свисал добрый десяток цанц, и хэйранских, и биндских, причём Форт заподозрил, что цанцы отнюдь не игрушечные, а уменьшены до размеров кулака неким дикарским способом. Наряд дополняла пара похожих на мечи широких кинжалов в кожаных ножнах. От него слегка веяло радиацией в К-диапазоне. Точно, керилен лижут.