Барбара Эрскин - Дом на краю прошлого

Когда-то она взяла бы хлеб и вино, чтобы использовать в своих целях – нет, не во зло, – она никогда не взывала непосредственно к злу, просто применяла святые вещи для своих тихих заклинаний, но теперь другое дело. Она покончила с этим.

Оглянувшись, она внимательно прислушалась. В доме было тихо. Сейчас за ней внимательно наблюдают и ждут, что она будет делать дальше.

В бутылке осталось очень мало святой воды. Мэри взяла бутылку, покропила вокруг стола и встала в круг, здесь было надежно и безопасно как за каменной стеной. Раскрыв брошенный здесь же портфель, она торопливо положила туда крест, свечи и пустые горшочки. Облатки и соль Мэри завернула в чистые носовые платки и сунула в карман. Бутылку с вином она положила за пазуху, а пустой портфель сунула под комод. После этого Мэри выпрямилась.

– Итак, мадам, ты не будешь играть в эти игры! Сегодня ты и так содеяла достаточно зла, как мне кажется. – Твердый голос Мэри звонким эхом отдавался под сводами холла. – Оставь Грантов в покое. Они ничего не знают о прошлом!

Чувствуя себя в безопасности в круге святой воды, она снова огляделась, внимательно прислушиваясь.

Ответа на ее слова не было. Тряхнув головой, Мэри вышла из круга, предоставив воде высыхать на каменных плитах, и медленно пошла к двери.

Протянув руку к выключателю, она обернулась и вгляделась в холл. Ничто не изменилось; в холле стояла прежняя напряженная тишина.

Заперев входную дверь дома, Мэри включила карманный фонарик и пошла по засыпанной гравием дорожке. Свернув на тропинку, ведущую к церкви, она в последний раз обернулась, прислушалась и поспешила дальше.

Ключ от церкви находился на своем обычном месте – под площадкой крыльца. Вставив ключ в замочную скважину, она повернула его, открыла дверь и остановилась на пороге. Внутри было очень темно и очень холодно. Поколебавшись, Мэри пощупала вещи, завернутые в носовые платки, прикоснулась к бутылке с вином и быстрым шагом направилась в придел, освещая себе путь тусклым лучом фонарика.

Дойдя до ковра между столбами хоров, она остановилась. На лбу Мэри выступил холодный пот. Носовой платок, который она судорожно сжимала в руке, показался ей горячим, как огонь.

Последним усилием воли она заставила себя почти бегом приблизиться к алтарю. Там Мэри остановилась, наклонилась к маленькой дверце и нашла в узоре прихотливой резьбы потайной штырь. Вытащив его, она открыла алтарь и положила перед крестом хлеб и вино.

– Вот так! – Она задыхалась. – Все! Теперь ты до них не доберешься, миледи!

Она повернулась и, торжествуя, направилась к выходу.

Внезапно Мэри увидела, что у выхода начала расти какая-то тень; нечто преградило ей путь к двери. Она прищурила глаза, стараясь рассмотреть это нечто сквозь толстые стекла очков. Сердце ее сжалось от страха.

За ее спиной был Бог, которого она отвергла в ранней юности. Не поздно ли молить Его о помощи? Впереди начала расти крутящаяся спираль света. Задыхаясь от ужаса, она сбежала вниз по ступеням алтаря и, не разбирая дороги, бросилась в боковой неф, надеясь все же добраться до выхода.

– Говорите прямо, чего вы хотите. – Джеймс Вуд, озабоченно сморщив лоб, посмотрел в глаза Дэвиду. – Вы и Эдгар Гоуэр пришли в замок, чтобы выполнить обряд изгнания нечистой силы?

Дэвид кивнул. В нем начинало подниматься глухое раздражение.

– Я хочу, чтобы вы пошли со мной и забрали вещи Эдгара – его святую воду и другие предметы. Он очень волновался… – Дэвид помолчал. – Волновался, что все это может попасть в нехорошие руки.

– Я полагаю, в руки призраков. – Вуд поджал губы. – Конечно, я пойду с вами. Бедный Эдгар! Мне так жаль его! – Он взглянул на Дэвида. – Вам не стоит винить себя, Дэвид. Вы же понимаете, что это не ваша вина.

– Как не моя?! Это же я привел его сюда. Если бы не я…

– Несчастья случаются. Никто не виноват. Эдгар всегда был одержим этим домом; ничто не смогло бы удержать его от посещения, а если у него были неприятности с сердцем, то…

– Этого никто не знает, – со вздохом произнес Дэвид.

– Вы говорили, что будет медицинское вскрытие? Думаю, что его уже произвели.

Грустно покачав головой, Джеймс Вуд снял с вешалки теплую куртку, надел ее, выдвинул ящик тумбочки и извлек оттуда вполне приличный фонарь.

– Надо будет навестить бедную Дот. Какое страшное потрясение для нее! Ладно, пойдемте. Мы направимся туда прямо сейчас. Дорогая, я вернусь через двадцать минут, – крикнул священник, обернувшись. С кухни до обоняния Дэвида донесся восхитительный аромат жареного чеснока и лука. Захлопнув дверь, Вуд пошел на дорогу.

– Я оставил машину у почты, – запротестовал Дэвид.

– Она нам не нужна. Пешком мы дойдем до замка через десять минут. – С этими словами он зашагал впереди Дэвида, освещая покрытый инеем гудрон лучом фонаря. – Кстати, пока дойдем, успокоимся.

Дэвид удивленно вскинул брови. Джеймс Вуд казался воплощением спокойствия и невозмутимости.

– Мне кажется, вы говорили, что не верите в привидения, – произнес он, когда они плечом к плечу зашагали по дороге к замку.

Вуд гортанно рассмеялся.

– Верю, когда речь идет о Белхеддон-Холле. Никогда в жизни не сталкивался с такими проявлениями массовой истерии. Все дело в доме. Старый, красивый, полный преданий и историй. Ему, конечно, не хватает современного лоска, он плохо освещается, и в нем очень холодно. Мне всегда говорят, что в доме есть очень холодные места. Неестественно холодные. Люди просто забыли, что привыкли к центральному отоплению и двойным стеклам в рамах. Малейший сквозняк – и они готовы приписать его происхождение нечистой силе. – Он тихо рассмеялся. – То, что произошло с Эдгаром, – это прискорбный, очень печальный, но все же случай. Не надо связывать его смерть с призраками и прочей чушью. Я знаю, что Эдгар очень переживал из-за дома, когда в нем еще жили Данканы. Он пытался вселить в них мужество. Бедняги, им жилось здесь очень плохо, но, мне кажется, Эдгар был тысячу раз не прав, принимая слишком всерьез эти разговоры о призраках.

– Мне кажется, что церковь вообще принимает всерьез этот предмет, – задумчиво произнес Дэвид. – Эдгар говорил мне, что в каждом приходе существует специальный отдел, занимающийся изгнанием нечистой силы.

Наступило недолгое молчание.

– В деятельности англиканской церкви вообще много анахронизмов. Мне кажется, что не все из них разумны.

– Понятно. – От удивления Дэвид опять вскинул брови. Впереди показалась подъездная дорожка к замку, окаймленная живой изгородью, и они свернули на нее. Кусты казались очень темными, от мороза гравий смерзся и не шуршал дружелюбно под ногами, когда священник и историк направились к парадному входу в замок.