Андрей Стригин - Ловушка для химер

Умываемся в роднике, ждём, когда волчонок сделает свои дела, затем Семён суёт его за пазуху, но он сразу с любопытством просунул тяжёлую голову между пуговиц куртки, пытается укусить пролетающих стрекоз.

Мы поднимаемся наверх. Буквально через двести метров выходим на вершину — перед глазами расстилается плато, покрытое изумрудной травой. Кое-где алеют пятна горных пионов, излучают свет прекрасные эдельвейсы. Стадо диких лошадей срывается с места, прогибая траву, несутся по степи. Залюбовался, какие шикарные звери, всех оттенков степи, крепкие, кожа лоснится. Жеребцы задирают друг друга, самки трусят чуть в отдалении, в высокой траве просматриваются жёлтые головки жеребят.

— А это не Караби яйла случайно? — спрашивает Семён.

— Очень похоже на то.

— Значит, скоро будем дома.

— Угу. Если без эксцессов, дня через два, — соглашаюсь я.

— Надо бы к Альме сходить, — вздыхает друг, вспомнил Дмитрия.

— Завернём, — соглашаюсь я. Дело чести сдержать обещание, данное перед смертью, забрать его семью и отвести в Град Растиславль.

Чувства омрачились воспоминаниями о пребывании в плену, о бесчеловечной Полосе препятствия, всплыла наглая рожа Стёпки, вспомнился внимательный взгляд Росомахи — сколько проблем нас ждёт.

Лишь во второй половине дня доходим до края плато, обзор великолепный, видны все окрестности: долины, лес, блестят озёра, просматривается синяя лента речки Альма.

Ловлю себя на мысли, а ведь здорово сократили путь. Если б шли по той тропе, были бы только в начале пути, да и сюрпризов явно не избежали — постоянно убеждаюсь, всё, что не делается, всё к лучшему.

С этой стороны спуск с Караби яйлы легче, нет «живых» камней, под ногами ничего не осыпается. За пару часов спускаемся к подножью плато. Выбираем путь к реке.

Впереди девственные леса, тысячелетние дубы шумят ветвями, в густой траве шныряет множество живности, семья диких свиней, с довольным хрюканьем подрывают корни, выуживая дождевых червей. При нашем приближении, целые стаи птиц взмывают ввысь. Саблезубый тигр в недоумении поднимает лобастую голову, угрожающе клокочет горлом, но сталкивается с взглядом Семёна, раздражённо кашляет, гасит злой огонь в глазах, пятясь, исчезает в густых зарослях — правильно решил, лучше поискать дичь попроще.

Семён идёт мощно, как медведь арктодус, словно невзначай, закинув на плечо чудовищный топор. Волчонок с гордостью посматривает на зверей с высоты роста своего обожаемого человека.

Путь к реке неблизкий, но сравнительно лёгкий. Вскоре стали попадаться следы хозяйственной деятельности людей. На лужайках сушится трава, грудами лежат заготовленные ветви под дрова, пустующий загон. Видно при Дмитрии здесь жили бычки, а сейчас изгородь сломана, хлев сожжён. Как он и говорил, видим скошенное как седло, гору, затем блеснула поверхность реки, вдоль берега утоптанная тропа.

Удвоили осторожность, думается мне, Стёпка с командой, не оставит этих людей в покое, в любой момент может нагрянуть, да и Марина с лёгкостью пустит стрелу, другую, вполне естественно, нервы у неё, ой как, напряжены. Накаркал, раздаётся характерный звук стрелы, падаем на землю, в стволе ближайшего дерева вязнет дрожащая стрела.

— Вот так ты гостей встречаешь! — кричу я.

Вторая стрела пронзает штанину. Откатываемся к воде, прячемся за борозды речных намывов.

— Не балуй, Марина! Хоть спросила, кто, откуда! — силюсь её рассмотреть в мешанине из листьев.

Тишина. Томительно тянется время, тело затекает от неудобного положения.

— Или это не Марина, а Александр и Евгений? — выкрикиваю я.

— Кто вы такие? Откуда знаете наши имена? — прозвенел встревоженный женский голос.

— Мы от Дмитрия! — грустно выкрикиваю я.

— Где он? — голос явственно дрогнул.

— Нам встать можно? Или разговаривать с тобой лёжа?

— Оружие бросайте и вставайте!

Семён демонстративно откидывает топор, я отшвыриваю лук, снимаю меч с пояса, так же бросаю.

— Отойдите в сторону!

Нехотя отходим, пытаясь рассмотреть незнакомку.

— Дальше!

— Может, нам вообще уйти, — буркнул Семён.

— Стойте, где стоите, — смягчилась женщина. Листва расступается, она осторожно выходит, невольно залюбовался — высокая, безупречная фигура с правильными формами, жёсткий взгляд на прелестном лице, на плечах накидка из зелёных веточек — неплохая маскировка.

— Что с ним? — спрашивает она, держа нас на прицеле.

— Ты лук опусти, мы перед тобой безоружны, — с укором говорю я, лихорадочно пытаясь найти какие-то слова, чтоб её не сильно ранить.

Марина нехотя опускает лук, в упор смотрит мне в глаза, не выдерживаю, отвожу взгляд.

— Я так и знала, — тихо говорит она, без сил опускается на землю.

Подходим к ней, садимся рядом — она безучастна.

— Дмитрий сказал вас отвести в Град Растиславль, — мягко говорю я.

— Да, да, — сейчас соберёмся, — говорит она, но продолжает сидеть.

— Мама! — слышим мальчишеские голоса. Выходят два подростка с луками. — Папа умер, да?

— Да, — тихо говорит она.

Женщина не рыдает, но от этого ещё хуже. Взгляд окаменел, она, словно умерла.

— Вещей много? — серебряный взгляд Семёна полный сострадания.

— Что? — словно очнулась она.

— Мы поможем вам собраться, — Семён ласково трогает её за плечо.

Ребята подошли к матери, уткнулись ей в грудь. Она взъерошила им волосы: — Всё, собираем вещи, — она решительно встаёт.

Глядя на эту женщину, я понимаю, почему до сих пор они выжили, она истинная амазонка.

Их дом оказался настоящей крепостью, выстроен из толстых дубовых брёвен, окружён остро заточенными кольями. С одной стороны дома, неприступные обрывы, с другой, несёт свои бурные воды река.

Сборы были недолгие. Она окинула взглядом своё жилище, первым делом собрала оружие, сложила в наплечную сумку совсем немного вещей, сдёрнула с верёвки копчёные куски мяса, ребятам приказала набрать в баклажки воды.

Когда уходили, ни разу не оглянулась. Мальчики идут суровые, лица обветренные, тела гибкие и крепкие, вырастут настоящими воинами.

Она не о чём не расспрашивает, губы плотно сжаты, но в глазах — огонь. Ребята с интересом поглядывают на нас, особенно на Семёна. Волчонок высунул хмурую мордашку, недоброжелательно косится на мальчишек.

— Он ручной? — не удерживается один из ребят.

— Не знаю, — искренне признаётся Семён, — не приручали. Живёт с нами, его мой сын спас.

— А где он?

— Далеко, — неопределённо махнул рукой Семён.

— А у нас медвежонок был, сиротка, отец из леса принёс, такой забавный. Злые люди забрали, те, которые отца пленили, — мальчик зло пинает толстую ветку.