Елена Клещенко - Мир Стругацких. Полдень и Полночь (сборник)

– Да… – сказал он. – Я – Хром. Один-ноль в пользу бетонной балки. Иногда ноет на погоду.

Анита вышла из дома через час, как договаривались.

Арсен ждал ее на большом возке, в который была запряжена грустная пегая лошадь.

– Как лошадь зовут? – спросила Анита.

– Буцефал, – ответил Арсен с улыбкой. – Для тебя – Буца.

Анита пригнулась, посмотрела лошади под живот.

– Это кобыла, – заметила она.

– Я вижу – ты разбираешься в животноводстве, – сказал Арсен. – Такой специалист мне нужен! Поехали.

Телега затряслась на раздолбанном асфальте.

– Мне всегда было интересно, – сказал Арсен. – Каким образом Наставники определяют или создают материальную базу для Города? Кто тут этот асфальт, например, клал? Чем укатывал? я здесь живу уже пять лет, я очень общительный…

– Да уж, – рассмеялась Анита.

– …и могу предположить, что людей здесь, в Городе, около полумиллиона…

– Четыреста тридцать шесть тысяч с копейками, – сказала Анита. – я же работала в мэрии, там учёт.

– …и все, с кем я разговаривал, пришли сюда из временного промежутка с семьдесят девятого – мне было шестнадцать лет, я ездил вожатым в «Артек», там было много горячей комсомольской любви на взморье – и по две тысячи двенадцатый год…

– Я из двенадцатого, – вставила Анита.

– …где попадают в затруднительные ситуации самые прекрасные девушки всех времен и народов. Что дает нам общий период времени, в который люди приглашаются для данного этапа Эксперимента – тридцать три года. А техника тут вся на уровне семидесятых – восьмидесятых, да и то какого-нибудь захудалого колхоза под Смоленском. Автомобилей мало, стальной конь не спешит на смену крестьянской лошадке. Телефонизация никакая. У вас там, через двадцать пять лет, как с телефонами?

– У нас мобильники, – сказала Анита. – У всех. Даже у бомжей на вокзалах.

– Откуда на вокзалах бомжи?! – схватился за сердце Арсен. – Вы что же, не построили коммунизм? Да ладно, не красней, шучу. Знаю я, что вы там построили. И как.

Они переночевали на телеге, под рогожей. Было душновато, пахло сеном, Анита кусала губы. Арсен сказал ей, что вокруг – никого, обжитые кварталы Города остались позади, можно кричать, но она стеснялась.

На следующий день начались Болота. Они растворяли ландшафт потихоньку, незаметно – только что еще ехали среди пустых приземистых каких-то зданий, периодически попадалась труба или водонапорная башня – а вот уже и мир вокруг дик, как будто никаких людей никогда и на свете не было, легкий туман клубится над темными впадинами, скользит между зеленых, странно изогнутых ветвей, и мир пахнет влажной землей, гниющим деревом и почему-то йодом.

– Там дальше зелень начинается, – сказал Арсен. – Поля, плантации, у кого-то даже сады… Смотри, трава какая между дорогой и болотами. Мягкая, шелковая, как шерсть большого зверя. Хочешь, остановимся, я тебя в траву завалю?

Анита неуверенно рассмеялась. Арсен огляделся и внезапно посуровел.

– Тихо, – сказал он. – Слишком тихо. Сейчас гон у краснух, со всех сторон должен страстный рев стоять.

– Они опасные? Они какие? – У Аниты было очень много вопросов.

– Не опасные, – отмахнулся Арсен. – Здоровые и дурные. Такие… как крокодилы лохматые. Людей не трогают. Лягушек жрут.

Анита чуть успокоилась, хотя животное, описанное как «близкое к крокодилу» ей встречать в дикой природе все равно не хотелось.

Арсен спрыгнул с возка, передвинул что-то под сеном ближе к краю, пошел рядом, чуть заметно прихрамывая. Буца косилась на него, поворачивала голову, натягивая поводья.

– Иди, иди уже, – миролюбиво прикрикнул на нее Арсен. – Еще полчаса и будем на ферме Андреек.

Но лошадь вдруг заржала, принюхалась и остановилась.

Анита вскрикнула, в глазах у нее помутилось. Поперек дороги лежал человек – на животе, вытянув перед собою руку, нелепо разбросав ноги.

…как тот, как тогда, в луже крови, еще секунду назад живой и внимательный, удивленный, сероглазый, и вдруг сразу – разбитый и сломанный, раздавленный машиной…

…это ребенок, это ребенок, обожемойэторебенок…

– Это не ребенок, – отозвался Арсен. Она, кажется, говорила вслух. – Это Кун Андрейко, фермер. Он китаец, маленького роста. Быстро сюда, помоги!

Анита спрыгнула с телеги, побежала, как во сне.

– Ты за плечи, я за ноги, – скомандовал Арсен.

Они перевернули Куна. Его рубашка была разорвана, живот – окровавлен и раздут, с глубокой, но почти бескровной раной выше пупка. Рот и подбородок покрыты засохшей грязной слизью. Он часто дышал с каким-то страшным бульканьем, глаза его закатились под лоб, кожа была зеленоватой и влажной.

– Что за напасть! – бормотал Арсен, разрывая рубашку и быстро, умело осматривая и ощупывая лежащего человека. На солнечном сплетении его пальцы замерли, он чуть надавил и тут же с ужасом отдернул руку.

Кун открыл глаза, повел вокруг безумным взглядом и захрипел. Понять было ничего нельзя, но он показывал вверх и кричал, потом снова откинулся назад и потерял сознание.

– Бери теперь за ноги, – сказал Арсен сквозь зубы. – Плечи тяжелее. Понесли, быстро.

Они уложили Куна на телегу, прикрыли рогожей.

Арсен достал из-под сена короткое темное ружье, положил его на колени и погнал Буцу, не жалея.

– Ты врач? – спросила Анита, подпрыгивая на сиденье. Ей было страшно.

– Да, – ответил Арсен. – Но не такой.

– А какой?

– Ухо-горло-нос.

– Что у него с животом? Ты так дернулся…

Арсен ответил не сразу.

– Не знаю, – сказал он. – Не уверен. Но там, внутри, было что-то очень горячее, большое, твердое. И живое.

Фермерша стояла у плетня, беспокойно вглядывалась вдаль. Завидев их, замахала рукой.

– Это Галя Андрейко, – сказал Арсен Аните. – Она тут… всему голова.

Гале было лет пятьдесят, у нее были рыжие волосы, заплетенные в толстую косу, и круглое строгое лицо. Выслушав короткий доклад Арсена, она кивнула, сжав губы. Побежала к телеге, осмотрела Куна, погладила, что-то ему зашептала.

– Бена позови, – велела она Аните. – Он за домом, копает там, быстрее! В дом идите, мы занесем…

Бен оказался жилистым американцем средних лет в красной бейсболке. Сидя на корточках, он любовно окучивал невысокий кустик марихуаны. В зубах у него дымилась самокрутка.

– Мы привезли вашего… – Анита замялась, не зная, кто кому кем приходится. – Кун ранен. Сильно.

– А ты кто? – спросил Бен, поднимаясь с тяжелым вздохом и выражением лица «я так и знал, что все будет плохо».