Бертрам Чандлер - Легенды Приграничья (сборник)

— Вот, Ральф, — Сандра протянула ему бокал.

— Спасибо, — он не просто глотнул, а как будто всосал жидкость из бокала. — М-м-м. Недурно. — Он снова сделал большой глоток. — Есть еще?

— Поддерживаешь силы, Ральф? — поинтересовалась Сандра, протягивая ему новую порцию.

— Может быть, и так, — согласился он. — А может, это инъекция голландской отваги.

— А зачем тебе это? — задал вопрос я. — Ведь все происшествия этого полета уже позади.

— Да, эти происшествия позади, — произнес он мрачным тоном. — Но впереди нас ждут еще худшие вещи, нежели в космосе. Когда каждому из старших офицеров велено явиться с докладом в офис босса, чего раньше не наблюдалось, значит, что-то затевается. И, я готов поспорить на месячное жалованье, все это изрядно воняет.

— Да, скорее всего, обычная крысиная возня, — успокоил я его. — Кроме того, ведь невозможно постоянно выходить сухим из воды.

Неприветливая усмешка ничуть не смягчила резкие черты его лица:

— Но ему нужен не только я. Он требует также тебя, Сандра, и тебя, док, и тебя, Питер. А также Сметвика, нашего официального ясновидца. Одному из вас лучше пойти и потрясти его хорошенько, чтобы вывести из обычного ступора.

— А что мы такого сделали? — встревоженно спросил док.

— Моя совесть чиста, — заметил я. — По крайней мере, я так думаю.

— Моя совесть точно чиста, — резко сказала Сандра.

— А моя — не совсем, — мрачно изрек Дженкинс.

Помощник капитана поставил бокал на стол:

—Хорошо, — отрывисто бросил он. — Пойдите, вымойте шею и уши. Но все же интересно, кто и чего натворил.

— Расслабься, Ральф, — сказал Дженкинс, выливая остатки из графина в свой бокал.

—Мне бы самому этого хотелось. Но чертовски странно то, как командор на нас шумит. Не будь я псионным радио-офицером, если мои предчувствия не оправдаются.

Дженкинс рассмеялся:

— Одно можно сказать определенно, Ральф. Он нас вызывает не для того, чтобы уволить. Приграничники не так уж хороши как офицеры, и, коль скоро мы вышли в Приграничье, то кое на что годимся. — Он начал распаляться: — Мы убежали от самих себя так далеко, как только смогли, на самую границу тьмы, и больше нам бежать некуда.

— Но даже в этом случае… — возразил помощник капитана.

— Док прав, — сказала Сандра. — Он всего лишь раздаст нам новые назначения. Если нам повезет — только будет ли это везением? — мы снова окажемся на одном корабле.

— Конечно, будет, — проговорил Дженкинс. — Мое пойло — лучшее на всем флоте, и вам это известно.

— Верно говоришь, — поддержала его Сандра.

— Но как насчет старика? — спросил я. — А инженеров? Им тоже велено присутствовать?

— Нет, — отозвался Ральф. — Насколько мне известно, их не будет. Что-то носится в воздухе, — добавил он. — И хотелось бы мне знать, что именно.

— Есть только один способ выяснить это, — быстро сказала Сандра, вскакивая на ноги.

Мы вместе покидали корабль — Ральф, док Дженкинс, Сандра, Сметвик и я. Ральф, которому было предложено вспомнить о том, что он является офицером флота, пытался это продемонстрировать, изображая строевой шаг на пыльной, исцарапанной площадке по дороге к скоплению невысоких административных зданий. Сандра и я старались не отставать, но док и наш домашний телепат превратили строевой шаг в жалкую пародию: они еле ползли. Ну, для Сметвика это было простительно: он был освобожден от повинностей в пользу телепатических контактов с друзьями на всей планете. И, соответственно, шел, ничего не замечая, будто во сне, постоянно чуть не падая. А Дженкинс трусил сзади с довольным видом, и на его румяном лице красовалась глупая ухмылка. Полагаю, он даром времени не терял и, оставаясь один в каюте, неплохо поработал с запасами своего пойла.

Я мог только ему позавидовать. Дул пронизывающий холодный ветер, собирающий пыль в клубы и водовороты, бросал нам в глаза песок, разнося вокруг зловоние нестираных носков и горящей серы. Удивительно, как люди могут быть настолько глупы, чтобы бежать в Приграничье. И еще я удивлялся, правда, не в первый раз, как это я сам оказался настолько глуп.

Войти в офицерское здание, подальше от злого колючего ветра , оказалось облегчением. Воздух здесь был теплым, но глаза все еще слезились. Я попробовал платком удалить из них песчинки и заметил, что другие заняты тем же самым. Кроме Сметвика, погруженного в свой собственный мир и не обращающего внимания ни на какой дискомфорт. Ральф стряхивал пыль с погон и пытался почистить туфли платком, выдавив на них крем из тюбика. Он начал подниматься по лестнице, кивая нам на ходу. Мы последовали за ним без особой охоты.

И вот знакомая дверь в конце прохода с прозрачной пластиковой надписью «Космический суперинтендант». Когда мы приблизились к двери, она открылась сама собой. Нашим взорам предстал большой заваленный бумагами стол, а за ним — жесткая худощавая фигура командора Граймса. Он встал во весь рост, но все равно казался маленьким на фоне громоздкой мебели, явно созданной для более крупного тела. Я вздохнул с облегчением, увидев его лицо, все в складках и рытвинах, освещенное дружеской улыбкой, обнажающей белоснежные зубы по контрасту с темной кожей.

— Входите, — прогудел он. — Все, все входите, — и указал на стулья, стоявшие полукругом возле стола. — Садитесь.

Но тут я перестал чувствовать облегчение. Сзади, возле кофеварки, суетилась его секретарь, мисс Халлоуз. По прошлому опыту я знал: такое гостеприимство означает, что нам поручат какую-то грязную работенку.

Когда рукопожатия и обмен любезностями остались позади, мы расселись за столом. Мисс Халлоуз хлопотала с кофеваркой и чашками. Мое внимание привлекла странного вида модель на столе командора. Другие тоже смотрели на нее с любопытством, а старик Граймс наблюдал за всеми нами, искренне забавляясь всем этим. Это был корабль, совершенно очевидно, с корпусом в форме сигары со сложной системой лопастей и лонжеронов, выступающих из него. Я в космонавтике знаю еще меньше, чем делаю — помимо всего прочего, я просто космический мальчик на побегушках, но даже я усомнился, может ли такая конструкция летать. Я повернулся, чтобы посмотреть на Ральфа; он уставился на модель взглядом, выражавшим изумление и восторг одновременно.

— Восхищаетесь моей новой игрушкой? — спросил командор.