Уильям Кейт - Шагающая смерть

Дэв попытался объяснить то, что узнал от Единого по разрозненным фрагментам информации, переданной ему в виде образов и ощущений, порой неясный и непонятных.

Большую часть этого периода времени длиной в несколько миллиардов лет ксенофобы развивались бок о бок со своей субмикроскопической технологией, используя в качестве компьютеров особым образом приспособленные белки, где записями служили аналоги нуклеиновых кислот, ферменты работали как кодирующие и считывающие устройства, вирусы – как пакеты заархивированных данных. Таким образом, возникла имитация биологической жизни, где тщательно продуманные форма и содержание служили достижению определенной цели. Отдельные организмы общались между собой, изменяя пакеты данных сначала посредством химических, а потом и электрических процессов. Успешно продуцировалось одно поколение клеток за другим. И какая разница, был ли оригинальный образец искусственным или естественным? Поскольку различия между органическим и неорганическим исчезли, исчезли и различия между индивидуумами. Подобно тому, как отдельные нейроны соединяются между собой, образуя разветвлённую нервную сеть, способную воспринимать, обрабатывать и хранить данные, так и множество индивидуумов, связанных между собой посредством бесконечных, пронизывающих планетную кору полостей и тоннелей, протяженностью в сотни миллионов километров, стали Единым.

Как и в случае с любой формой жизни, изменение заставляет работать механизмы адаптации. Подземные моря пересохли; Единый производил собственную воду, одновременно приспосабливая субстанции своей формы к более жёстким условиям окружающей среды, для этого он снабдил каждую из них желатиновыми, наполненными водой раковинами. Ядро планеты продолжало сжиматься и остывать; Единый расширял свои пещеры, он научился, используя электромагнитные поля, деформировать скальную породу таким образом, что в ней образовывались легко проходимые пути, научился преобразовывать камень, дезинтегрируя его до атомов, в формы, которые служили его потребностям. В результате Единый превратил всю кору планеты в огромную машину, собирающую и передающую тепло.

– Но мир их умирал, – продолжил Дэв. – Немного тепла они получали от своего солнца, но они не могли не знать, что рано или поздно ядро их планеты совершенно остынет и станет мёртвым. Для них это означало конец.

– И тогда они научились строить космические корабли? – спросила Катя. – Но я не понимаю, как это можно делать без высокоразвитой тяжёлой промышленности. Нельзя изготовить двигатели для перемещения в К-Т континууме из клеток.

– ДалРиссы выращивают свои корабли, – напомнил ей Дэв. – И они не используют гиперпространство. В случае с Единым всё было ещё проще. Ты помнишь транспортные модули?

– И это космолёты ксенофобов ? – спросила Катя.

– Или нечто в таком же духе.

– Но на скоростях ниже скорости света у них ушли бы годы…

– Миллионы лет, Катя. Они сделали это наобум, запустив в космос модули, набитые живыми формами. Понимаешь, они ничего не знали о звёздах. И живой компонент симбиоза оказался ущербным, потому, что он ничего не знал и не мог знать о том, что на самом деле представляет собой Вселенная. Они не могли видеть, они не могли определить своего положения, как, скажем, мы с закрытыми глазами способны сказать, где находится наша рука или нога. Все их познания сводились к трём понятиям: Камень, пустое пространство и Сам. Они создали картину Вселенной, основываясь на бесконечности Камня. Внутри Камня имеется громадное пустое пространство. На выходе из пустого пространства становится всё теплее и теплее, а потом жарко, невыносимо жарко, и давление повышается до такой степени, что поддержание жизни становится невозможным.

– Как у людей, которые когда-то считали, что земля плоская, – сказала Катя, – и покоится на панцире черепахи.

– Совершенно верно. Когда они запустили к звёздам свои модули с живыми формами, они считали, что послали их в огромную центральную пещеру, которую представляли в виде Пустоты Не-Камня, – её предстояло пересечь и попытаться достичь другой части Камня, места, не занятого Самим. Должно быть, были запущены тысячи модулей. Может, миллионы. Они плыли в космосе миллионы лет, управляемые, возможно, имевшимися на борту нанотехническими устройствами, способными улавливать электромагнитные излучения. Скорее всего, почти все они пропали, затерялись где-то среди бесчисленных звезд. Некоторые, вероятно, достигли звёзд, где было гораздо больше тепла, чем то, на которое они рассчитывали. Не исключена и возможность, что они обладали способностью распознавать опасность и находить более прохладные, пригодные для обитания места.

– Планеты, – подсказала Катя, – как Локи, например.

– И Генну Риш, и множество других. Те, которые выжили в этом нескончаемо долгом путешествии, приземлились, их модули раскрылись, и пассажиры начинали рыть тоннели. – Дэв покачал головой. – Осваивая другие части огромной пещеры в сердце Вселенной. Так возникло нечто вроде жизненного цикла. Те, кого мы называем ксенофобами, высаживались на планету и начинали углубляться в её недра, прокапывая тоннели в коре в поисках благодатного тепла. На холодных планетах, подобных Локи, приходилось внедрятся глубоко, на других, тёплых, как Генну Риш, они распределялись непосредственно под поверхностью. Они захватывали мир и наполняли его жизнью, своим типом жизни. После того, как кора оказывалась заполненной до отказа, они запускали к звездам новое поколение.

– Но я так до сих пор и не понимаю, почему мы никогда не видели в космосе их транспортных модулей, – сказал Байер. – Их было бы легко обнаружить.

– Конечно. Мы их не видели потому, что они прибыли очень давно. Как вы думаете, сколько времени нужно горстке живых организмов, чтобы распространиться в коре целой планеты? Я думаю, первые ксенофобы высадились на Локи сотни и тысячи лет назад. Может быть, ещё раньше.

Катя выглядела испуганной.

– Это как инфекция. Они могли заразить всю эту часть Галактики. Они могли оказаться и на Земле, глубоко в ее недрах.

– Такая возможность не исключается. Нам стало бы о них известно только в том случае, если бы из тёплых глубин они поднялись на поверхность в поисках солнечного тепла и сырьевых материалов, продуктов нашей технологии. Мы были правы, Катя, предполагая, что их не занимает задача превращения железа в сталь, так же как процесс производства собственной наноплёнки или дюрашитов. Но каждый раз, когда эти материалы попадают в их поле зрения, нанотехнические дезинтеграторы разлагают вещества и преобразуют для собственных нужд. В этом смысле наши города оказались весьма полезными для них.