Владимир Щербаков - Тайны эры Водолея

Но для мира богов одежда без швов, как у царевны, - не позднее достижение технологий наподобие инопланетных, а естественная начальная ступень, отвечающая свободе воплощений замыслов в параллельных (в том числе тонких) мирах. Эта свобода хорошо известна оккультистам, и прежде всего тем из них, кто всерьез хочет летать, преодолевая гравитацию без технических устройств и приспособлений.

Главное здесь - волшебство. На рубашке, сшитой лягушкой, нет ни одного шва. Потому что шили ее буйные ветры. Но не мамки и няньки, как утверждается в пересказе А. Толстого. Наоборот: мамки и няньки шили рубашки женам старших братьев. И потому их рукоделие несравненно хуже. Все наоборот!

Читатель и сам, вероятно, заметил несообразности и извращение смысла: в подлинной сказке - и смех нянек над лягушкой; и девка-чернавка, посланная к лягушке как раз для того, чтобы этот смех вызвать; и магические действия лягушки, не понятые ни чернавкой, ни теми, кто ее послал, ни - добавим авторами пересказов. И в подлинной сказке не оборачивается лягушка Василисой Премудрой, а обращается к ветрам, не снимая лягушачьей кожи! И все, кроме Ивана, еще уверены, что женат он на лягушке, которая, правда, сумела сшить рубашку.

Затем следует история с коврами. Находим в старинной сказке интереснейшие страницы, которые вытекают из предыдущего:

"Потом спустя несколько времени призвал он к себе своих сыновей и говорит им:

- Любезные дети! Я желаю знать, умеют ли ваши жены золотом и серебром шить, и для того вот вам серебра, золота и шелку, и чтоб из этого сделан был ковер и поспел бы к завтрему.

Дети приняли от него золото, серебро и шелк, и братья Ивана-богатыря отнесли к своим женам и сказали, чтобы к завтрему вышили они по ковру. Жены их начали кликать мамушек и нянюшек и сенных красных девушек, чтоб пособили вышивать им ковры. Тотчас девушки пришли и начали вышивать ковры, кто золотом, кто серебром, а кто шелком. Между тем послали девку-чернавку посмотреть, что делает лягушка. Девка-чернавка по их приказанию пошла в комнаты Ивана-богатыря. В то время принес он от отца своего данное ему для ковра золото, серебро и шелк и весьма был опечален. Лягушка, сидя на стуле, спросила:

- Ква, ква, ква, Иван-богатырь, что ты так запечалился?

Иван-богатырь ей отвечал:

- Как мне не печалиться? Батюшка велел сделать из этого золота, серебра и шелку ковер, и чтоб к завтрему поспел.

Лягушка сказала:

- Не плачь, не тужи, Иван-богатырь; ложись спать: утро вечера мудренее.

После этого взяла лягушка ножницы, шелк весь изрезала, серебро и золото изорвала, бросила за окошко и сказала:

- Буйны ветры! Принесите мне тот ковер, которым батюшка мой окошки закрывал.

Потом лягушка хлопнула окошком и села опять на стул.

Девка-чернавка, которая прислана была от тех двух невесток, видя, что больше ничего нет, пошла и сказала:

- Ах, милостивые государыни, я не знаю, за что лягушку хвалят: она ничего не умеет делать, и данное для ковра Ивану-богатырю она все изрезала, изорвала, бросила за окошко и при том сказала, чтобы ветры принесли ей тот ковер, которым ее отец окошки закрывал.

Невестки, выслушав все от девки-чернавки, вздумали сами так же сделать, ибо знали, что, по ее словам, ветры сшили ей и рубашку; они думали, что и им ветры будут так же послушны, как и лягушке, и вышьют им по ковру. Поэтому взяли золото, серебро и шелк, изрезали, изорвали и кинули в окошко и при том закричали:

- Буйные ветры! Принесите нам те ковры, которыми батюшки наши окошки закрывали.

После этого закрыли окошки, сели и дожидались ковров. Но так как ждали они долго, а ковры им все не несли, то принуждены они были послать в город, чтобы купить золота, серебра и шелку. И как принесли это, то сели обе невестки и кликнули девушек и начали вышивать, которая шелком, которая серебром, а которая золотом. И день тот прошел, а на другой день Иван-богатырь как только встал - лягушка подала ему ковер и сказала:

- Возьми, Иван-богатырь, и отнеси своему отцу.

Иван-богатырь взял ковер, понес во дворец и стал дожидаться своих братьев, ибо у них ковры еще не поспели. Но когда их дошили, то принесли братья свои ковры. Король проснулся, дети вошли со своими коврами, и король принял прежде всего от большего своего сына и, посмотрев, сказал:

- Этот ковер годится во время дождя коней покрывать.

Потом посмотрел у среднего сына и сказал:

- Этот ковер надобно постилать в передней комнате, и чтоб приезжающие во дворец обтирали об него ноги.

Потом принял от меньшого сына, Ивана-богатыря, ковер и, смотря на него, весьма удивился и сказал:

- Этот ковер надобно постилать в самые торжественные дни ко мне на стол.

Потом приказал Ивана-богатыря ковер спрятать и беречь, а те ковры отдал назад братьям Ивана-богатыря и сказал:

- Отнесите свои ковры женам и скажите им, чтоб они берегли их для себя".

Напрасно будем искать златотканые ковры в более позднем пересказе. Их нет как нет. Эпизод с коврами забыт или вычеркнут. Даже слова "ковер" там не найти. Авторы пересказа-переложения сразу переходят к третьему испытанию для жен - хлебу, который им надо испечь.

Снова в позднейшем изложении сказки лягушка будто бы собирает нянек и мамок, и те пекут хлеб. В подлинной сказке ничего этого нет.

"Испекись, хлеб, чист и рыхл и бел, как снег!" Таково подлинное обращение лягушки (магическое, заметим) после того, как она опрокинула квашню с тестом в холодную печь! Так в сказке. В пересказе же лягушка якобы разломала печь сверху (?) и в разломанную печь, "прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула". Хочется возразить: разломанная печь, обращайся к ней или не обращайся с магическими заклинаниями, вряд ли сможет испечь хлеб. Законы магии достаточно строги, и любая деталь имеет свое значение.

Совершенно невероятно, чтобы сыновья подали царю-королю хлеб, испеченный вот так: тесто побросали прямо в печь и грязь эту вынули, выдавая ее именно за хлеб. Но это и происходит в позднем пересказе. В сказке же ничего этого нет. Там, убедившись, что хлеб по кулинарному рецепту лягушки не получился, жены старших братьев все же в спешке разводят огонь в печи и пекут обычным способом. Но они, естественно, спешат, и хлеб получается неважным. Все очень просто и уместно, как в жизни. Таковы законы подлинных сказок. С одной стороны - волшебство, с другой - сама жизнь, неприкрашенная, но без явных несообразностей.

Трижды показывали молодые жены царских сыновей свое искусство. Это и естественно: их трое, и что-то одно из трех могло бы удаться каждой из них. Каждая могла бы показать себя хоть раз. Правда, верх взяла Царевна-лягушка. Сказка мудра, в отличие от пересказа, где, как уже говорилось, вообще нет истории с коврами.