Татьяна Суворова - Черный талисман

Аго нетерпеливо отмахнулась:

— Опять! До сверхсветовых скоростей им еще пара тысяч лет! Трать свою подозрительность на реальное, а то всю ее промотаешь в скачках за химерами.

Отвернувшись от Стева, она преувеличенно дружелюбно крикнула операторам:

— Молодцы! Теперь копайте мотивы Нэка!

Вэл очнулся рывком. Тотчас попытался вскочить — и не смог пошевелить даже пальцем. Он весь словно приклеился к неизвестной поверхности внизу.

Оставалось только проклинать себя и Темную Гвардию.

Вверху и по сторонам — белый, призрачный туман. В теле — память о боли. Вэл теперь знал, что она продолжалась все беспамятство, держала в нем, когда он пытался очнуться. Но сколько это все длилось? Рефлекс восприятия времени был полностью сбит.

Тишина. Свежесть. Легкий терпкий аромат. Надо лежать и ждать.

Он почувствовал, что в комнате кто-то появился — чуть-чуть дрогнул воздух. Возник новый, тоже слабый, немного дурманящий запах. Послышалось легкое дыхание. Над Вэлом склонилась девушка — или молодая женщина? Мягкое тонкое лицо, золотистые волосы, поблескивающая белоснежная диадема…

— Валентин, тебе не надоело лежать?

— Надоело.

— Секунду. — Мимолетная улыбка, искорки в темно-карих глазах. Девушка исчезла — видимо, отошла в сторону. И почти тотчас Вэл почувствовал, что может встать. Но, попытавшись спрыгнуть с края кровати (стола?), наткнулся на барьер силового поля.

Он сел, по-турецки скрестив ноги. Незнакомка стояла рядом — за невидимой стеной. Мягкая, тяжелая ткань одеяния подчеркивала ее великолепную, может, чуть излишне пышную фигуру.

Визитерша мягко, по-доброму улыбнулась:

— Не представляйся. Я знаю о тебе очень многое.

Вэл, приняв самый светский тон, осведомился:

— Кто вы, о светлый ангел?

Она рассмеялась, отбросив волосы назад. Очень грациозный жест.

— Как вы галантны! Кто я — не важно. Мое имя — Аго, вот и все.

Вэл закрыл глаза. Он уже сожалел о своем шутливом тоне. Похоже, ситуация все-таки явно не для таких бесед…

— Не хочешь смотреть?

— Ты из Темной Гвардии.

Он услышал звенящий, тихий смех:

— Не все ли равно? Я пришла как друг. Не веришь? Зря, нам надо поговорить.

— Я ничего не скажу.

— И не надо. Мы все узнали от Навена.

Вэл еле-еле сдержался от рывка, но глаза не открыл. Тихий, мелодичный голос продолжал:

— Успокойся. Мы отпустили твоего наставника. Отпустим и тебя.

— Условия?

Она ответила на его пристальный взгляд, но в ее зрачках ничего не читалось. Это была единственная деталь, не сочетающаяся с образом милой девушки. Аго опять засмеялась, упала в тут же возникшее кресло. Чуть лукаво сощурясь, сказала, поглаживая изогнутые, словно фольговые подлокотники:

— Только не играй в продажного, Валентин! Хочешь обхитрить? Хвалю. Но я просто ничего не потребую взамен.

Вэл дернул плечом, скопировал прищур собеседницы:

— И чем же я заслужил такую милость?

— Тем, что ты мне нравишься.

Он предпочел не прореагировать. Хотя на Земле девушки считали, что у него «интересная внешность», но в таких обстоятельствах…

Аго продолжала:

— Ты хочешь убить Императора. И ты его убьешь.

— О-о-о, да ты государственная изменница!

Она совсем по-девчоночьи тряхнула головой:

— Конечно. Ты станешь Императором, а я — твоей подругой.

— Ну естественно! — Вэл улыбнулся, как кинозвезда, с натуральным восторгом развел руки в стороны.

— Артист, — засмеялась Аго. Ее глаза блеснули почти тепло. — Но ты в самом деле полюбишь меня. И сейчас.

— Я уже…

Маленькая рука поднялась вверх, и он решил, что надо покорно замолчать.

— Я вложу в тебя любовь. Поверь, это предрассудок, и искусственная ничем не хуже естественной.

— Что-о-о?! — Он подпрыгнул, ударился головой о поле, сел, собравшись в комок. — Только попробуй, ты!

Женщина приспустила ресницы, сделав вид, что не заметила перемены в собеседнике. Сняла с пояса маленькую перламутровую дощечку-пульт. Коснулась чего-то на ней.

Страшная сила пригнула Вэла к столу, прижала, приварила к гладкой, обманчиво скользкой поверхности. С потолка медленно опускался белый, туманный как и стены — хобот. Аго ворковала за пределами видимости:

— Ты очень красивый, сильный, смелый… Тебе нужна достойная подруга… Не бойся моей любви. Император…

В голову проник жар. В ней хозяйничали раскаленные щупальца. Что они перемещали? Может, даже псевдоклетки мозга?..

Генерал вышла, нахмурившись. Непривычно сухо кивнула Стеву, ожидавшему у входа в спецлабораторию:

— Мозг объекта оказался неустойчив. Он погиб, и я аннигилировала это тело.

Майор наклонил голову. Аго коснулась пальцами своего виска, продолжила тем же официальным тоном, до крайности не вяжущимся с ее видом:

— Благодарю за операцию. Тебе присвоено звание подполковника. — Она повернулась и быстро пошла по коридору.

Стев не стал глядеть ей вслед — его больше интересовало другое: почему генерал закрыла пустую лабораторию и унесла ключ-компьютер с собой? Новоиспеченный подполковник колебался: начать контригру, или ему опять только мерещится? И не ловушка ли это, не проверка ли? А если да, то какое поведение наиболее благоприятно?

Он очнулся, резко вскочил. Силовое поле исчезло. В ногах лежал нуль-плащ. Вэл торопливо схватил подарок и, даже не надевая, а просто крепко держа его в руках, шагнул на ту самую свалку — точные координаты других мест планеты ему известны не были (не считать же дом Лэри). Сел на блестящую, словно лакированную землю. Проанализировал себя.

Оставалось лишь схватиться за голову и ругаться самыми последними словами. Он поднялся, пошел, пошатываясь и натыкаясь на все подряд. Настала ночь, а он бродил, бродил… Взошли две серые, грязные луны. В их свете кристаллы казались гниющими. Откуда-то неслись хриплые, будто агонизирующие вопли.

А перед глазами было лицо Аго. И хотелось даже не коснуться его руками — а просто чтобы она шла рядом, чтобы можно было чувствовать ее присутствие, дыхание, взгляд… И Вэла совсем не волновало, кто такая Аго. Враг, друг — все едино, она была нужна ему, нужна…

Но…

Навен понимал, что это глупо, но все равно бежал из города. Под взятым напрокат флаером расстилалась грязная, монотонная простыня леса. «Куда угодно! В другую Галактику или еще куда там можно!!!»

— Вэ-эл!

Крик замер в мягкой обшивке кабины. Старик уронил голову на руки, задрожал. Но слез не было — только конвульсии.

Автомат, выполнив задание, посадил машину в нужном месте горного кряжа. Но человек не выходил наружу. Село солнце, дотлевал закат — огромный и неживой. Его холодная, блестящая корона стояла над дикими, промороженными вершинами, отражалась в темнеющих льдах. Холод усиливался.