Александр Левченко - Экспедиция на Бермуды

- Нику, - продолжает мой собеседник, - все дело в том, что Станко - не совсем человек.

Как это ни странно, но Владово объяснение почему-то кажется мне совершенно естественным.

- А-а-а, - отвечаю я, - тогда мне тоже все понятно. Но кто же в таком случае Алек?

- Алек? - Влад задумывается. - Алек - это тот, кому Станко должен подчиняться.

Я киваю головой.

- Нику, ты попал в очень опасную историю, и будет лучше всего, если ты на некоторое время отойдешь от активного участия в исследованиях. Я гарантирую тебе любой легкий недуг на твой собственный вкус.

На какое-то мгновение я замираю с открытым ртом, но тут же овладеваю собой.

- Я не сделаю этого, Влад, - говорю ему решительно, - и очень прошу не принуждать меня к позорным поступкам. Я пока что ничего не понимаю в этой истории, но одно тебе могу сказать твердо: во всех случаях я на твоей стороне. Но чтобы быть полезным, нужно знать хоть что-нибудь...

Влад долго молча смотрит на меня.

- Я не знаю, имею ли на это право, - в конце концов произносит он. Возможно, скоро ты узнаешь обо всем, и тогда сможешь осознанно сделать свой выбор. А сейчас идем в лагерь, ребята нас уже заждались.

Он поднимается, но я хватаю его за руку.

- Влад, скажи мне, если можно, кто ты?

Он колеблется лишь один миг.

- Я - сотрудник службы Планетарной безопасности.

- А что, разве такая есть? - немного удивляюсь я.

- Есть, - отвечает Влад, смотря мне прямо в глаза, и улыбается одними уголками губ.

Я не припоминаю, чтобы ещё когда-нибудь так желал плохой погоды, как сегодня. И совсем не потому, что мне надоело жгучее солнце, теплая вода или почти полное отсутствие ветра, нет. Просто хочется расслабиться, побыть хоть немного в одиночестве, проанализировать в спокойной обстановке все, что случилось, а до воскресенья, когда мы решили сделать выходной, ещё целых два дня. И нужно бы в конце концов серьезно поговорить с Владом, потому что за время, истекшее после нашего предыдущего разговора, у меня возникло столько новых вопросов, что я уже не в состоянии своими силами отбиваться от них.

Мы тщательно делаем вид, что ничего не случилось, но глупо было бы надеяться, что все останется, как и раньше. Правда, мне тяжело понять, а поэтому и до конца поверить в сказанное Владом об Алеке и Станко, но во взаимоотношениях между мной и ними появился холодок, которого не растопить никакими, даже самыми искренними, стараниями. И наоборот, мое душевное влечение к Владу переросло в стойкое чувство приязни, и я с удовлетворением ощущаю с его стороны то же самое. Жаль только, что никак не удается найти немного времени, чтобы прогуляться с ним где-нибудь подальше от лагеря и прояснить хотя бы те вопросы, которые волнуют больше всего, потому что говорить о таких вещах в палатке при тихой безветренной погоде просто опасно.

Все эти три дня, прошедших после истории со Станко, в море с нами выходит Влад, а сам потерпевший остается на береге для восстановления прежней формы. Правда, Алек уже начинал ворчать, что не следует так жестоко наказывать парня, но мы с Владом настояли на том, чтобы продолжить ему каникулы ещё на два рабочих дня. Алек вынужден был согласиться, но сделал это с большим неудовольствием, и я ощущаю, что он подозревает меня в заговоре с Владом. Боже мой, как бы дорого я заплатил, чтобы понять в конце концов хоть что-нибудь!

А моя мечта о плохой погоде, кажется, начинает сбываться. Ветерок, который под вечер обычно стихает совсем, сегодня решает положить конец всем надоевшему однообразию и становится заметно свежее. Волны, хотя и продолжают оставаться ещё совсем небольшими, все заметнее сказываются на движении катера, а над горизонтом появляются первые за все время нашего пребывания на Бермудах облака. Мысленно поприветствовав их, я бросаю последний взгляд на экран "телевизора" и поднимаюсь с места наблюдателя, чтобы сменить Влада за рулем, когда вдруг что-то заставляет меня задержаться. Я ещё не успеваю сообразить, что именно, а Алек уже поднимает руку и коротко бросает водителю:

- Влад, сбавь-ка ход!

Наконец я замечаю что-то невыразительное, медленно проползающее по самому правому краю экрана. Алек пытается получить характеристики объекта, однако "телевизор" стыдливо отмалчивается, не в состоянии предоставить достоверной информации. Тогда Алек глубоко вдыхает и восклицает:

- Стоп машина!

Двигатель мигом замолкает, заинтригованный Влад бросается к нам, на ходу спрашивая:

- Что там такое?

- Пока что не знаю, - отвечает Алек, - но похоже на что-то интересное, тем более, что мы как раз возле оси Зоны. Я предлагаю повернуть налево и обследовать.

До сих пор мы ещё ни разу не меняли маршрута обследования Зоны, но сейчас я совсем не против того, чтобы нарушить неписаное правило.

- Согласен, - киваю головой.

- Я тоже, - поддерживает Влад и поворачивается в мою сторону: - Нику, ты не сменишь меня?

Я отвечаю ему немного обиженным взглядом, но ничего не говорю, а молча сажусь за руль, завожу двигатель, поворачиваю налево перпендикулярно к нашему предыдущему курсу и двигаюсь вперед, пока не слышу за спиной: "Достаточно, останавливай!". Под нами на глубине сорока метров лежит какое-то неизвестное тело в форме продолговатого гиперболоида длиной метров пять, изготовленное или по крайней мере покрытое оболочкой из очень легкого, но вместе с тем чрезвычайно прочного материала. На нем не видно никаких донных отложений, которые бы сглаживали его форму, и это свидетельствует о том, что тело появилось здесь совсем недавно. После такого открытия мой интерес к находке немного уменьшается, но подобных мыслей совсем не разделяют сильно возбужденный Алек и напряженно застывший Влад.

- Эту вещь стоит осмотреть, - в конце концов глухо говорит Алек. - Кто пойдет?

- Как кто? - хмыкаю я и начинаю одевать гидрорубашку. Вижу, Алек собирается возразить, но его опережает Влад:

- Нику, прошу тебя, внимательно осмотри конструкцию, но ничего не трогай руками.

- А это почему? - удивляюсь я.

- Не забывай, что мы в аномальной зоне. Я тебя прошу...

- Да ладно, - пожимаю плечами, беря с днища баллоны с воздухом. Через минуту все снаряжение уже на мне, и я пересаживаюсь на левый борт. Смотрите, чтобы вас далеко не снесло, - говорю напоследок и, взяв в рот загубник, падаю спиной в теплое море.

Видимость сегодня не очень хорошая, и мне приходится достаточно долго спускаться вниз, я уже даже начинаю терять ориентацию, пока в конце концов не замечаю немного сбоку темнеющее пятно нашей находки. "Телевизор" не врал: это и в самом деле гиперболоид длиной в три моих роста, изготовленный из какого-то неизвестного материала или сплава, имеющего здесь, на дне, серовато-зеленый оттенок. Боковая поверхность его чрезвычайно гладкая, торцы также, и лишь по самому краю с обеих сторон идет причудливое металлическое плетение: крючки, кольца, ровнехонькие ряды зубцов, творения более сложной формы. Я внимательно осматриваю все тело, но нигде не могу обнаружить на нем чего-нибудь обнадеживающего: ни отверстия, ни углубления, ни шва, ни каких-либо дверец или окошка, даже и царапины ни одной не видно! Создается впечатление, что это просто цельнометаллическая болванка, обточенная и отшлифованная на каком-то исполинском станке, а потом неизвестно для чего оправленная крючками и зубцами. Разве что, может быть, что-то более интересное спрятано на том участке поверхности, который соприкасается с дном, но, честно говоря, в это тяжело поверить, да и едва ли нам удастся перевернуть такую массу, даже под водой.