Богдан Петецкий - «Рубин» прерывает молчание

Мешковатый предмет, лежавший на гальке, внезапно ожил.

Я увидел очертания головы с различимым белым пятном лица. Что-то стиснуло мне горло. В тот же самый момент я почувствовал ладонь Моты у себя на плече.

Я повернул было голову, но меня удержало уловленное краем глаза движение в океане.

Да, это был человек! Человек? Это существо, медленно поднимающееся из воды, без скафандра, без шлема, хотя бы обычной маски ныряльщика, словно для того, чтобы зачерпнуть в легкий глоток чистой двуокиси углерода? Человек?

Я услышал далекий, приглушенный голос. И ответил другой. Человек на пляже снова шевельнулся. Он сел с ногами, неуклюже выброшенными перед собой. И ждал. Тот, в море, заторопился. Он уже шел на мелководье, показывая лишенные обуви и покрытые какой-то белой субстанцией ступни. Он покачнулся раз, второй, споткнулся и приостановился, чтобы вернуть равновесие. Ожидавший поднялся на локтях. Несколько секунд он балансировал, словно борясь с тяжестью собственного тела, потом снова упал на гальку. Тот, в море, увидев это, припустил бегом. Несколько секунд из-под его ног летели еще брызги воды, потом он выбрался на пляж.

— Вперед, — услышал я, и прежде, чем успел подумать, увидел, что Мота, сжимая ладонь на рукояти излучателя, бежит в сторону чужаков. Я двинулся за ним и, только оставив за собой несколько десятков метров, увидел силуэт третьего обитателя станции.

Он стоял на окружающем ее подножии карниза и, наклонившись через балюстраду, смотрел в направлении берега. Его голова находилась в продолговатом белом шлеме, внизу переходящий в свободный, как бы слишком просторный скафандр. В какой-то момент он шевельнулся. Я уловил легкий блеск. Подумалось, что забава становится опасной, и я ускорил шаг, чтобы догнать Моту. Но ничего не произошло, только микрофон принес странно искаженные голоса, словно бы далекий зов. Слишком поздно.

С разбега я взбежал на склон последнего холмика, напоминавшего старую осевшую дюну, и услышал знакомый голос, твердое звучание меня даже удивило!

— Лежать спокойно! Я ничего вам не сделаю!

Мота стоял без движения. В вытянутой перед собой руке он держал излучатель. А человек, который вышел из моря, медленно уселся на пляже в нескольких метрах дальше. Как и первый, он не пытался ни защищаться, ни убегать. Он оперся на локти, свесил голову на грудь и застыл в неподвижности.

— Подожди здесь, — бросил я, не останавливаясь. Я пробежал мимо них, направляясь к берегу. Нетрудно было понять, почему Моту изменил намерения и вместо того, чтобы потихоньку подплыть к базе, сразу же атаковал тех, которые ее покинули.

Он сориентировался в том, что они не все в состоянии оказать нам сопротивление. В их движениях была видна слабость, они вели себя как люди крайне истощенные или тронутые тяжелой болезнью. Беглого взгляда было достаточно, чтобы дисквалифицировать их как противников. По крайней мере, в их теперешнем положении. Речь сейчас шла только о том, чтобы они не успели спрятаться в базе. Мы могли быть уверены, что опередим их.

Другое дело — этот третий! Я чувствовал уже под ногами слой воды в несколько сантиметров, когда он исчез в открытом люке.

— Стой! — крикнул я, поднимая излучатель. Я находился уже не далее чем в ста пятидесяти метрах от лесенки в несколько ступеней, ведущей на галлерею.

Человек в скафандре заколебался. Секунду он стоял неподвижно, заполняя собой весь контур люка, после чего внезапно, словно что-то решил, высунулся и потянулся к рукоятке замка. И тогда я выстрелил! Не в того! Я протянул ровную черточку по стене конструкции в двух метрах от края люка.

Это подействовало. Он замер на момент, потом скорчился, словно стал ниже ростом, сделал шаг вперед и оперся руками на балюстраду.

Не задерживаясь, я дал ему знак рукой, чтобы он так и оставался, пока я не подойду. Я протянул руку к редуктору и открыл кран…

Когда я почувствовал, что блуза моего скафандра наполнилась воздухом, я упал на воду и с высоко поднятым излучателем, все время направленным в сторону фигуру на галерейке, поплыл в направлении станции…

В какой-то момент я услышал в наушниках, а потом через усилитель наружного микрофона нарастающий высокий звук. Я поглядел наверх. Из-за холмов вырвались светящиеся полосы. До меня донесся характерный оборванный свист сигнальных автоматов и сразу же за ним спокойный голос Мота:

— Оставь в покое зонды! Можешь уже говорить…

Я понял, что Фрос не выдержал напряжения, и когда датчики дали ему знать, что кто-то из нас открыл огонь, он все же запустил аппарат.

— Видишь меня? — спросил я. — Если будешь себя хорошо вести, тоже поплаваешь.

— Вижу, — ответил он серьезно, слегка охрипшим голосом. — Что случилось?

— Мы их взяли, — сказал Мота. — Запрограммируй аппараты и приезжай!

— Одной машиной? — спросил он. Мне показалось, что в его голосе прозвучало облегчение.

— Да… или подожди, — заколебался Мота, потом решил. — Возьми два вездехода. Может быть, нужно будет кого-нибудь подвезти.

Я доплыл до станции. Ее стены громоздились надо мной. Я видел уже посеревшую линию погружения, поматовевшие захваты на балюстраде, провода антенн. Я видел лицо человека, стоявшего перед входом. За стеклом странного и неуклюжего шлема оно мне показалось белым, как мел. Он не смотрел на меня. Его взгляд блуждал по холмам, на момент задержался на кружащемся над станцией зонде, после чего вернулся и остановился на пляжной группе.

Я ударился ногами о последнюю ступеньку лестницы, повернулся и через несколько секунд был уже наверху. Не опуская руки с излучателем, я сделал несколько шагов в сторону жителя системы Альфы.

Я остановился. Все говорило о том, что станция наша. Мы выполнили первый этап задания. Он не оказался слишком трудным. Скорее наоборот. Эта легкость заставляла задуматься. Во всяком случае они были под нашим контролем.

— Ну, скорее, — донесся до меня нетерпеливый голос Моты. Я поглядел в сторону и увидел всю тройку, взбиравшуюся по склону в направлении одиночной скалы.

— Что ты хочешь сделать? — спросил я, хотя намерение Моты было уж черезчур явным. Он, видимо, пришел к такому же выводу, так как не ответил.

— Я проверил переключатели, — в голосе Фроса звучало подавляемое возбуждение. — Я уже еду!

Человек, стоявший рядом со мной, шевельнулся. Машинально я выше поднял излучатель, но он покачал головой, несколько секунд что-то делал со шлемом, после чего одним простым рывком открыл лицо.

Я присмотрелся к нему и в изумлении и внезапно отдал себе отчет в том, что я имею дело с кем-то очень молодым. Его сильно побледневшее, запавшее, чтобы не сказать сильно исхудавшее лицо могло принадлежать мальчишке шестнадцати — семнадцати лет. Он шевельнул губами. Я ожидал несколько минут, потом подкрутил усилитель.