Коллектив авторов - Полдень, XXI век (декабрь 2012)

Она оторвалась наконец от холодных и скользких (могу себе представить!) губ кошмарного существа, которое сразу же начало опять издавать шипящие, скулящие и стонущие звуки, в которых не было ничего человеческого. Дженни даже не подумала отвергнуть его объятья, только голову повернула в мою сторону, но в глаза не смотрела. По-моему, она меня и не видела, а только произносила слова, складывавшиеся в ее сознании из призрачного шипения и свиста.

– Каждому известно, что результат чего бы то ни было можно получить множеством разных способов. Вот вы поднялись утром с постели в дурном расположении духа. Вы могли ночь не спать, думая о прошлой вечеринке. Могли спать без задних ног, и дурное ваше расположение возникло исключительно по причине того, что ванная занята соседом по квартире. Вы могли прийти домой под утро и не успеть еще лечь в постель. Могли вечером читать книгу или играть с друзьями в «Джугарбу-девять», или стоять весь вечер у окна, глядя на звезды. Вы понимаете меня? Все эти варианты вашего прошлого могли привести к одному и тому же результату: дурному настроению поутру. Уравнения квантовой физики утверждают, что, если многовариантно будущее, то и прошлое многовариантно не менее, а то и более – в оценках числа ветвлений реального мира в прошлое наши теоретики разошлись на три порядка, и проверить их расчеты можно было только экспериментом.

Слишком много слов…

– Дженни, – я попытался взять ее за руку и опять потерпел неудачу. Дженнифер отбросила мою руку с такой силой, что я едва удержался на ногах, и сделала жест, невозможный для девушки ее положения и возраста: положила руку призраку на бедро и заговорила, на меня по-прежнему не глядя:

– Вот и получилось то, что получилось, – сказала сестра. – Так разрешаются, оказывается, все парадоксы путешествий в прошлое. Вы можете выбирать будущее, но прошлое вы выбрать не можете и потому оказываетесь сразу во всех случившихся вариантах мироздания. Чем больше таких вариантов (а их на самом деле почти бесконечно много!), тем меньше ваше реальное присутствие в каждом из них. Тем меньше вы можете взаимодействовать с тем физическим миром, в каком оказались. Темное вещество во Вселенной, составляющее четверть ее массы, – это вещество, попавшее в прошлое. Оно очень слабо взаимодействует с обычным веществом. Так и путешественник в прошлое – подобно темному веществу, он почти невидим, неощутим, он не может на прошлое влиять, и прошлое не способно влиять на него.

Как ни был я шокирован происходившим, как ни был неспособен совершить хоть какое-то действие, я все же понял неожиданно для себя одну простую вещь, которую, возможно, и хотел призрак изложить мне столь экстравагантным способом.

Для этого Нормана я был так же нереален и прозрачен, как он для меня. Значит, и дом этот, и стены, и весь город, и леса, и люди – все-все-все было для него призрачно и проницаемо.

Кроме Дженнифер.

«Слабое взаимодействие с реальностью», – сказал он. Именно. Сестра так слабо взаимодействовала со всем окружением, что не могла понять смысла и необходимости большинства поступков, совершаемых обычными людьми. Она уходила от реальности, считая деревья, птиц, облака, посуду, окна, число картинок в книге и число книг на полке. Она жила не в реальном мире, а в каком-то своем. Может, поэтому Норман оказался для нее человеком во плоти.

– Эй, – сказал я, понимая уже, к чему могут привести эти объятия, этот поцелуй и эта речь, будто Дженни и Норман стали единым существом в своем мире, для них таком же реальном, как для меня башмак на правой ноге, начавший неожиданно жать, будто стал на номер меньше. – Эй, извини, друг (я говорил сестре и был уверен, что она передаст мои слова своему приятелю – не переведет, а именно передаст, потому что говорили мы все трое, конечно, на английском, но призрак не мог воспринимать обычные звуки, его уши, как он сам сказал, слишком слабо… хе-хе… взаимодействовали с реальностью, а я воспринимал как шипение и свист обычную английскую речь этого жуткого создания).

– Извини, друг, – сказал я. – Если Дженнифер сейчас же не вернется домой, могут произойти неприятности. Для тебя, кстати, тоже.

Я услышал на улице шум и громкие возгласы – похоже было, что мужчины возвращались, возбужденные и уверенные в том, что Дженнифер постигла ужасная судьба. И если прежде они искали заблудившуюся и ничего в жизни не понимавшую девушку, то сейчас возьмут ружья и отправятся искать убийцу и насильника. Искать будут везде – и Угловой Дом не обойдут своим вниманием.

Поздно уже было выбираться – шум на улице нарастал, толпа мужчин как раз сейчас проходила под окнами. А когда они пройдут… Нам с Дженни все равно нельзя будет сразу возвращаться домой: прямо в руки разъяренному отцу и шерифу, который, конечно, начнет вытряхивать из меня душу – где, почему, зачем, как… Если же Дженни вернется одна, ее запрут в комнате, но, по крайней мере, не станут приставать с идиотскими вопросами – что взять со слабоумной? По всему получалось, что мне следовало отвести Дженнифер туда, откуда она одна могла бы дойти до дома. А самому сделать ноги – может, даже съездить в Нью-Йорк, чтобы, вернувшись, делать вид, будто я не в курсе происшедшего.

Не годилось. Меня увидят, когда я стану садиться в дилижанс. Что ж, поскольку другого выхода не было…

Я крепко ухватил Дженнифер за локоть и сказал:

– Пойдем домой, сестренка. Нас… тебя там ждут.

Легче было сдвинуть с места городскую водонапорную башню. Я и не подозревал, что в тщедушной девушке столько силы – не духовной, а самой что ни на есть физической. Все внимание сестры было приковано к призраку – должно быть, именно Норман передал Дженни что-то вроде своей призрачной энергии.

– Если тебя… нас обоих… застанут здесь, а скоро шериф с компанией станут обшаривать каждый дом, можешь не сомневаться, беды не миновать.

Дженни оттолкнула мою руку, и я от неожиданности (не ожидал толчка такой силы!) повалился на пол, крепко приложился локтем и затылком, взвыл от боли и, пока поднимался на ноги, успел увидеть, как Дженни медленно удаляется в сторону внутренних комнат, где не было окон. Шла она неуверенно, будто не видела ничего перед собой, и могла в любой момент споткнуться, как я… Слабый ореол – Норман – рядом с Дженнифер становился все менее заметен, будто угасал на глазах.

Я поднялся наконец на ноги и бросился следом.

– Джон, – сказала Дженнифер, не оборачиваясь. – Джон, пойми простую вещь. Я не могу без Нормана. Когда мы рядом, когда мы держим друг друга за руки, когда мы одно целое… ты понимаешь, что я хочу сказать, Джон, верно? Тогда мир расцветает для меня всеми красками, даже такими, какие тебе недоступны. Ты не видишь, какое сейчас над нами изумительное небо – сколько света, звезд, туманных пятен, сколько во всем этом жизни!