Евгений Кривенко - Окликни меня среди теней

Ознакомительный фрагмент

Сирин забросил комбинезоны в кабину, что-то нажал. Трап поднялся, и самолет сразу стал чужим и недоступным. Сирин потоптался у машины, перенесшей их на другой континент, расстроено крякнул и пошел к вокзалу.

Найдя столик почище, Русов смахнул пыль, и они перекусили консервами из НЗ. Одна канистра у Сирина была с водой, а в бывшем кафетерии Русов отыскал пластмассовые кружки.

Поев, Сирин отставил кружку и вяло сказал:

– Отдохну немного, и пойдем машину искать. Может, какая заведется. Не пешком же идти.

Подняв облачко пыли, он лег на диван и сразу захрапел.

Русов уселся на другой диван и стал глядеть сквозь стеклянную стену. Небо над аэропортом было темно-голубое и по нему плыли редкие облака, словно причудливые шахматные фигуры. День обещал быть жарким, Русов не привык к таким.

Он встал и, подойдя к раскуроченному телефону-автомату, снял трубку - мертвая тишина. Вышел наружу, приостановился от яркого света и зашагал к зарослям. По пути миновал несколько автомобилей красивых обтекаемых форм: даже стоя на месте, они словно неслись куда-то. Но все были грязные и на спущенных шинах - наверное, их бросили давным-давно.

Бетон закончился, путь преградила темно-зеленая стена. Она была выше головы Русова и источала густой травяной запах, кое-где виднелись желтые початки. Вспомнив рассказы матери о родительской ферме, куда ездила на каникулы, Русов сообразил, что видит кукурузу. Никогда ее не пробовал, но срывать початок не хотелось: все были странно деформированы, да и сама растительность выглядела зловеще - искривленные стебли и мясистая листва почти скрывали рыжую, будто напитанную кровью землю. В глубине зарослей сгущалась тьма, и оттуда веяло неопределенной угрозой - верный признак близости Лимба.

Русов постоял, темнота притягивала взгляд. Странное томление ощутил в сердце, захотелось войти в заросли и бездумно уходить все глубже, чувствуя на лице прохладу, растворяясь в зеленом сумраке…

Он очнулся, стоя на коленях, зарывшись пальцами в неприятно теплую землю. К лицу тянулись остриями несколько листьев, и Русов отпрянул, будто увидев змей. Надо же, едва не поддался черному зову! Что-то странно притягательное таилось в Темных зонах, время от времени люди уходили в подобный сумрак, и больше их никто не видел.

Он кое-как встал и вернулся в аэровокзал. Долго мыл руки, потом сполоснул разгоряченное лицо, профилактика не помешает.

Сирин все еще спал - с улыбкой на помятом лице, посапывая как довольный ребенок. Русов снова сел, глядя на самолет. Тот стоял за стеклянной стеной как нахохлившаяся птица, угольно-черный в ослепительном свете дня.

Мысли Русова текли вяло: что же он будет делать в этой Америке? А вдруг выучится, сделает блестящую карьеру и вернется в Россию. Утрет нос и Семену, и всему Братству!..

Облака тем временем превратились в башни, их движение походило на шествие белых ладей. Вот и первая тень огромным перстом накрыла аэровокзал.

Сирин заворочался, спустил ноги на пол, и лицо стало озабоченным.

– Ну ладно, Евгений. Отдохнули, а теперь пора и за дело. Надо машину искать.

Они вышли из аэровокзала, но на стоянке не задержались. Сирин покачал головой:

– Эти все сгнили. Надо искать под крышей.

Стали заглядывать в пристройки, но тщетно. Наконец Сирин повернулся к ангарам и вздохнул: хотя по аэродрому плыли легкие тени облаков, ангары стояли в более густой тени, которая не двигалась.

Лимб, граница Темной зоны!

– Посмотрим там.

Русов нехотя потащился следом и, войдя в тень, ощутил холодок. Наверное, от страха, потому что температура в Лимбе и в самих Темных зонах всегда была выше, чем снаружи. Впрочем, пребывание в Лимбе считалось относительно безопасным.

Зато в первом же ангаре вместо самолета увидели с десяток автомобилей, некоторые на подставках, так что колеса не касались земли.

Сирин повеселел:

– Хозяева улетели, но видимо собирались вернуться. Да только не пришлось. Здесь мы чего-нибудь найдем.

Машины поблескивали в сумраке как новые. Русову это было знакомо: вещи в Лимбе сохранялись лучше, чем в обычных условиях. Словно впитали неведомую энергию из Темных зон, которая законсервировала их. Зато пытаться оживить аппаратуру, побывавшую в самих Темных зонах, было бессмысленно: избыток энергии превратил электронные схемы в закопченное месиво.

Провозились долго. Сначала Русову пришлось отыскать тележку и подвезти от самолета аккумулятор и канистры. За это время Сирин распахнул ворота ангара (в конусе пыльного света машины сразу показались обыденно грязными) и, подняв капот первому автомобильному диву, стал копаться в моторе. Сначала чертыхался изредка, потом ругательства потекли непрерывным потоком, но машина не отреагировала ни на пластиковую бутыль с бензином, ни на подсоединенный аккумулятор, ни на проклятья Сирина. Видимо, электрические цепи все же пострадали. Русов хотел предложить идти пешком, но вспомнил зловещие заросли и закрыл рот.

И так казалось, будто что-то невидимое давит на плечи - это Зона касалась его, пока играючи…

Во второй машине мотор шумно провернулся. Обрадованный Сирин подсоединил бутыль с бензином, подкачал насосом - и автомобиль завелся, но мотор сразу стал давать сбои и заглох. Сирин сплюнул:

– Нет времени возиться с котроллером. То ли раньше были карбюраторные.

Подкатил тележку со своим хозяйством к третьей машине, с эмблемой «Форд» на радиаторе, опять подсоединил аккумулятор, шланг от бутылки, и машина внезапно завелась, мотор загудел мощно и ровно. Сирин даже ругаться перестал от неожиданности и быстро разъединил провода.

– Упокой, Господи, душу раба твоего, Генри Форда! - с чувством произнес он, вытирая со лба пот.

Русов вздохнул: было что-то неестественное в легкости, с какой завелась машина, простоявшая в ангаре Бог весть сколько лет. Наверное, сказывалось зловещее колдовство Зоны.

Канитель на этом не кончилась. Сирин заливал бензин, масло, охлаждающую жидкость, то и дело проверяя - не подтекает ли, а Русов накачивал шины. В багажнике нашелся домкрат, машину сняли с подставок. Сирин сел за руль, и «Форд» с рычанием прополз несколько метров.

– Ничего, как-нибудь доедем, - ухмыльнулся Сирин, вылез и стал закреплять под капотом новый аккумулятор вместо выброшенного.

Наконец все было готово. Сирин постоял, глядя на покинутый самолет. Глаза этого немолодого лысоватого мужчины были печальны, словно расставался с любимой женщиной.

– Ладно, поехали, - буркнул он. - Садись за руль, Евгений. Да поосторожнее крути, здесь электроусилитель.

Русов устроился на сиденье и стал привычно искать ручку переключения передач. Севший рядом Сирин издал смешок: