Карен Симонян - Аптекарь Нерсес Мажан

На улице Нерсес Мажан остановился и с недоумением посмотрел на коричневый футляр. Потом он рассеянно сунул флейту в карман и повернул налево.

Пройдя не более ста шагов, он очутился на улице Большого Пса.

Сейчас Мажан словно чужими глазами видел все вокруг - такую привычную, но будто бы заново открывшуюся ему улицу, застроенную двух- и трехэтажными домами.

И вдруг он вспомнил те отдаленные времена, когда впервые прибыл на Виланк, выбрал этот город и решил открыть аптеку на уютной и спокойной улице Большого Пса.

За последние десятилетия здесь почти ничего не изменилось. Почти ничего...

Он с тоской подумал о прошлом, не оставившем в его памяти четких воспоминаний, ибо воспоминания накапливаются, когда жизнь щедра событиями... И еще эта бабочка, которая испугалась скрытой в своих крылышках силы.

Раздосадованный Мажан ускорил шаги.

В прихожей он неторопливо повесил плащ, погладил чучело лавасунга и, подойдя к зеркалу причесаться, натолкнулся на негодующий взгляд Нестора.

- Сердишься? - спросил Мажан и, видя, что тот молчит, продолжал:Прости, старина, я опоздал. Так уж получилось.

Нестор посторонился, уступая ему дорогу.

В гостиной Нерсес Мажан, словно не замечая сервированный к завтраку стол, просительно сказал:

- Я голоден, Нестор.

- Сейчас.

Нерсес невольно улыбнулся. Стоило ему прикинуться голодным, как старик готов был простить все.

- Садись.

Нестор поставил поднос на стол.

- Ты очень сердишься, старина?

- Ешь.

Нерсес пододвинул к себе тарелку.

- Выйдя вчера из дому, я встретил хозяина тени, помнишь странную тень в прихожей? Его зовут Оскар. Мы отправились с ним в бар. А ведь я хотел только немного погулять. Но уж так получилось, помимо моей воли.

- А есть тебе все-таки не хочется, - вздохнул Нестор.

- Не знаю. Может быть... Но поверь, я не ел со вчерашнего дня. А что поделывает наша гостья? Она завтракала?

- Не успела, бедняжка... И поднялась-то ни свет ни заря...

Нерсес замер.

- Что случилось?

- Ее увели.

Ссутулившись, Мажан продолжал ковырять вилкой в тарелке. И словно откуда-то издалека слышал бесстрастный голос Нестора:

- Их было двое... "Мы хотели бы видеть Урсулу,заявил один.- Нам известно, что она находится здесь"."Неужели?" - спрашиваю я. А она в это время спускалась к завтраку. "Я здесь! -крикнула она.- Вы ко мне?" Они оттолкнули меня, потому что я стоял в дверях, и вошли в столовую. "Вы, вероятно, знаете, что вчера после полудня служитель гостиницы нашел Зенона Джабеза в спальне мертвым?" "Да, знаю,- ответила девушка,- я видела этого служителя".

"Не возражаете, если мы продолжим нашу беседу в ПОСИЗУ?" "Вы торопитесь?" "Да".

"Ну что ж, пойдемте,- сказала Урсула, так и не притронувшись к завтраку,- Идемте, меластры, но вряд ли нам будет о чем беседовать".

"Вы думаете, меластра?" - насмешливо спросил один полицейский.

"Я в этом уверена". И они ушли.

- В котором часу это произошло?

- Наступил первый рассвет.

- Урсула ничего не просила передать мне?

- Сожалеет, сказала, чта не имеет возможности поблагодарить за гостеприимство... Не беспокойся, мой мальчик,- прибавил старик,- я сам займусь клиентами. А ты отдохни немного. И убедишься, что все то, что вдруг показалось тебе ужасным кошмаром, в жизни людей всегда было делом обычным.

- Да, пожалуй, - сказал Мажан, поднимаясь по винтовой лестнице к себе в комнату и потирая усталое лицо.

Он заглянул было в комнату Урсулы, ожидая, наверное, найти хоть какие-то следы, оставленные ночной гостьей.

Но аккуратный Нестор уже привел все в порядок, и комната встретила его обычной торжественной строгостью.

Нерсес Мажан вздохнул, досадуя в глубине души, и вышел из комнаты.

...Шкуры кикенов ласково коснулись его кожи. И уже в следующее мгновение Мажан витал в мире звездных огней, рассыпанных по синему бархату.

Канатный плясун, сидит на протянутой между звездами проволоке. Задумчивый и печальный, он играет да скрипке.

Мелодия клубами тумана уходит вдаль, а звездные огни отзываются красными, синими, желтыми и оранжевыми голосами...

"Эстер!.." Синие луга начинаются у порога маленького домика и тянутся к самому горизонту, туда, где Красное Солнце вытесняет серые сумерки.

- Эстер!.. Доброе утро!..

Я встречаю ее у сада менялы, как раз в те дни, когда под звездным куполом мерно качается канатный плясун.

Оторвавшись от земли, я легко скольжу но клубам тумана.

Каштановые, золотистые, бронзовые завитки... И румяная девичья застенчивость. Дрожащие губы, ждущие желанных поцелуев.

А канатный плясун все играет на своей скрипке.

На синем лугу есть следы, ведущие к долгой молодости...

Трое сидят в шумном кафе маленького городка. Я, девушка и канатный плясун в ярком колпаке.

- Ты нам мешаешь,- говорит канатоходец, покусывая кисточку из бахромы на конце длинного колпака.

- Идем, Эстер... Я сыграю тебе песенку на своей флейте. Эта песня волшебная, она рождается только раз. И ее нельзя повторить. Идем!

- Уходи, - говорит канатоходец. - Эстер - моя. Она моя песня, разве ты не знал? Вот послушай,- он, продолжая покусывать бахрому колпака, прижимает к подбородку скрипку, и прекрасная мелодия заполняет звездный мир.

- Эстер!

- Уходи! - повторяет девушка и кладет голову на плечо канатоходцу.- Я принадлежу ему... Давно, уже очень давно.

Звезды дрожат в темном небе. Медленно раскачивается стальная проволока. На ней раскачиваются канатоходец и Эстер.

Я карабкаюсь по сугробам тумана, проваливающимся под ногами.

- Я - песня... песня... песня...

- Другого?

- Другого! Другого! Другого!

- Жаль,- нелепо, бормочу я.-Ты - девушка, чьи губы ждали поцелуев. А я никак не мог осмелиться на это, чтобы твои сны не разбились под тяжелым грузом долгой молодости.

- Эстер!

Синие травы на лугу выпрямились, и следы ног исчезли. Можно ли потерять уже потерянное?..

Я смотрю на канатоходца, он стал маленькой точкой под темным куполом.

- Уходи,- эхом разлетается его голос под звездным куполом.- Тебя ждут.

- Кто?

- Линда! Линда! Линда!

... Двое бегут навстречу друг другу под лучами Красного Солнца, через сугробы холодных облаков, стелющихся над холмами, лесами и лугами Джузароки. С волнением и горькой надеждой слежу я за ними и думаю: встретятся ли, полюбят ли?

Потому что один из двоих - я, а другая - Эстер.

Осталось несколько шагов... Я протягиваю вперед руки...

Я, кажется, ощущаю прохладность пальцев Эстер, слышу ее учащенное дыхание, но канатный плясун хватает меня за руку:

- Тебя ждут, жду-ут!..

Мажан проснулся, но глаз не открыл. Хотелось, чтобы сон продолжался.