Михаил Бобров - Краткая история Арды

"Девятнадцатая ударная армия. Командующий."

Минни Тауэр не удивилась. Как-никак, она была ментатом высшего класса и давно догадалась о цели, во имя которой девятнадцатая группа собирала информации больше, чем первая, третья и девятая, вместе взятые. Армии Дома Куриту с номерами один, три и девять, получавшие сведения от одноименных разведгрупп, назывались действующими. Они предназначались для обороны планет округа Центрального Дворца, защищенных так, что никто всерьез и не осмеливался посягнуть на них. Новорожденная девятнадцатая ударная предназначалась для куда более активной деятельности. Новой армии, начав путь на тихой малозаметной учебной базе, предстояло с боем высаживаться на чьи-то планеты, сжигать и топить в крови посмевших сопротивляться, идти по трупам сквозь чужую ненависть — и поверх всего этого высоко нести стяг Дома Куриту. Не самая легкая судьба; но военная служба в том и состоит, чтобы по приказу встать поближе к своей или чужой смерти, и все, надевая форму, соглашаются с этим. В полном соответствии с наставлениями прославленных самураев, Минни Тауэр даже бровью не повела, узнав о подобной перемене судьбы. Бестрепетно открыла дверь и увидела за ней нового командарма, вышедшего за чем-то в приемную. Господин Синоби нетерпеливо перекапывал бумаги на столе своего адъютанта; сам лейтенант, видимо, уже получивший выговор, стоял рядом навытяжку, боясь вздохнуть.

Минни Тауэр посмотрела на седой ежик стрижки Фудо-ме Синоби, и внезапно вспомнила, каким черным блеском отливали генеральские волосы пять лет назад.

Пять лет назад младший генерал Нгуен Бань взял свою свежеиспеченную помощницу в деловую поездку, чтобы познакомить ее с высшими должностными лицами Великого Дома Куриту. Представительный господин Бань в безупречном костюме с роскошным церемониальным мечом, и несчастная Минни Тауэр — в очках-телескопах, потому что ее глаза не переносили контактных линз; неловкая, скособоченная, окаменевшая под презрительными взглядами проходящих слуг и визитеров — сидели на татами в приемной первого министра, господина Тое Коге Дайхацу. Кроме них, в просторном зале находилась еще пара чиновников, часто мелькавших в новостях и отвечавших, кажется за освоение новых территорий — Минни досадовала, что в свое время не выяснила это абсолютно точно. Чиновники шепотом рассказывали друг другу истории о том, как господин Тое Коге любит цветы, и почему не терпит в доме тигровых орхидей. Чуть далее за ними смирно сидел тогда еще полковник Фудо-ме Синоби, служивший командиром обычного полка боевых роботов где-то на окраине гигантской сферы владений Дома Куриту. Что думал на его счет господин Бань, неизвестно, а чиновники очевидно полагали, что полковник добился приема, чтобы исхлопотать себе пенсию или продвинуть по службе какого-нибудь подчиненного — самая обычная причина для визита провинциального офицера к высшему чиновнику империи. Поэтому они очень удивились, когда в обход рангов и старшинства секретарь первого министра почтительно пригласил войти именно полковника Фудо-ме Синоби.

Фудо-ме Синоби вошел и тщательно проделал церемонию приветствия, стараясь не испортить небрежностью самое важное дело в своей жизни. Только потом позволил себе осмотреться.

Кабинет небольшой: шесть татами Татами — площадь 0,9х1,9 м. Здесь употребляется в значении "1,9 м длины" в глубину и примерно столько же в ширину. Прямо напротив входа решетчатая перегородка-седзи, вместо стекла затянутая традиционной тонкой бумагой, а потому насквозь просвеченная. Перед решетчатой седзи пол поднимается одной высокой ступенью и превращается в помост шириной во всю комнату, глубиной примерно два татами и высотой по колено. На помосте ближе к центру лежат три низкие подушки, обозначающие места для сидения. Крайнее правое место занимает министр, но полковник не собирался встречаться с ним взглядом, не рассмотрев кабинета. Одежда — вторая кожа, комната — зеркало характера. Прочие стены светло-кремовые, но почему-то ни на стенах, ни на потолке нет традиционной росписи. Полковник поискал взглядом нишутоконома, куда по той же традиции помещаются самые важные или дорогие предметы — и вздрогнул всем телом.

Вместо традиционного веера, жалуемого Сейи Тайсегуном высшему чиновнику при вступлении последнего в должность, или вместо благородного самурайского меча — угловатая металлопластиковая перчатка стоит на раструбе, пальцы грозно сжаты в кулак, вокруг краги обмотан жгут проводов. Разъем на конце жгута с нарочитой небрежностью откинут к самому краю ниши.

Полковник не мог ошибиться: важнейшее место в личном кабинете первого министра Великого Дома Куриту было отведено управляющей перчатке боевого робота. "Смотри" — словно говорила эта перчатка- "Смотри внимательно, посетитель! Я прожил долгую жизнь, и достиг такого поста в империи, что выше меня только сам Сейи Тайсегун. Мое общественное положение высоко и прочно; я плюю на традиции; мой кабинет не расписан павлинами, от мяуканья которых мне тошно, а потолок не разрисован сосновыми ветвями, которых я никогда в жизни не видел. Я не храню ни меча, ни веера. Ни вступление в должность, ни ритуал посвящения в воины не тронули мое сердце так глубоко, как трогает один взгляд на нейроперчатку, которой я множество раз отделял жизнь от смерти. Я не всегда был важным пожилым господином, не всегда сидел с непроницаемым лицом, вежливо выслушивая скучные слова. Я водил робота и знаю вкус ветра, горел в кабине и тонул в ледяных реках, стальной ступней крошил камни; я помню все это и не предам своей юности в угоду приличиям."

Только теперь полковник посмотрел на самого первого министра, четкий силуэт которого вырисовывался на фоне светлой решетчатой перегородки, немного направо от входа. Министр поместился спиной к свету, чтобы хорошо рассматривать лицо и руки входящего посетителя, а свои глаза и губы скрыть.

— Прошу Вас, господин Фудо-ме, расположиться здесь — министр указывал место на помосте справа от себя и слева от оси входа. Полковник опомнился, взошел на помост и опустился на колени. Короткий церемониальный меч он вынул из-за пояса и положил перед собой, рукоятью к правой ладони. Теперь оба собеседника размещались вполоборота к двери, а свет падал из-за левого плеча полковника и из-за правого плеча первого министра.

На этом маневры завершились, и господин Тое Коге по праву хозяина открыл беседу следующей фразой:

— Господин полковник! Позвольте мне приветствовать Вас. Перед встречей с Вами я ознакомился с Вашим послужным списком и знаю, что Вы воевали на Треллване и Таркаде. Будучи юношей, я сам участвовал там в боях, а потому прошу Вас относиться ко мне без церемоний. Дело Ваше наверняка важное, и нет нужды беспокоиться, что оно пройдет мимо меня из-за того, что Вы неосторожно выскажетесь. Прошу Вас расположиться, как Вам удобно, и начать разговор, не беспокоясь о том, сколько он потребует времени. — говоря так, Первый Министр не опасался затянуть беседу. Самое важное всегда высказывается в нескольких словах. А если пришедшего к Вам человека ничто не гонит в шею, он спокоен и изъясняется намного понятней, в силу чего его дело почти всегда решается быстро.