ЛЕОНИД КУДРЯВЦЕВ - ЧИСТАЯ ПРАВДА (ЛЁЛИК)

– Ну?

– Думаю, природа просто не могла сразу разрешить этот конфликт, поэтому ей и понадобилось несколько циклов. Поэтому петли времени несколько отличались одна от другой, – продолжил я. – Совсем чуть-чуть, но отличались. И где-нибудь на десятой, тысячной или миллионной, получилась петля, в которой мы, по какой-то причине отправив Лёлика туда, откуда он явился, не потеряли при этом память. Петля исчезла, и время снова пошло обычным ходом. Оно самовосстановилось. При этом память о всех предыдущих циклах… вариантах самоуничтожилась. Для всех нас их просто не было. Понимаешь?

Бородавочник поскреб массивный подбородок и задумчиво сказал:

– Слушай, а может, когда мы берем во времени какие-то вещи, происходит то же самое?

– Вполне возможно, – я посмотрел на напарника с невольным уважением. – Причем мы забираем как раз те вещи, после исчезновения которых времени для восстановления не нужно производить кардинальных изменений. Поэтому и не возникает времятрясений, все, так сказать, обходится малой кровью.

– А Хильда? – спросил неандерталец. – Она не исчезла?

– Что ей сделается? – ответил я. – Спорим, сейчас она как ни в чем не бывало готовит Баламуту ужин или убирается по дому.

– Если твои предположения верны.

– Если они верны, – кивнул я.

Вот чего у меня не было, так это полной уверенности. В конце концов я всего лишь озвучил теорию, которую обдумывал на пляже начала времен. Все происшедшее можно было объяснить и дугим способом, точнее – многими другими. Что, если я ошибся, и мы, к примеру, просто провалились в другую реальность? Вот выйдем из дома, а там…

Нет, лучше сразу, что называется, в омут головой. Кажется, все последствия шока у меня прошли. И руки уже не дрожат, и ноги более не подкашиваются.

Я встал с пола и скомандовал:

– Вперед!

– С тобой – хоть куда, – буркнул неандерталец.

Мы вышли из дома Аристотеля и, остановившись на крыльце, как по команде испустили вздох облегчения. Перед нами была знакомая площадь. Такая, как раньше. Точнее – такая, как всегда. И Мироныч уже открыл дверь склада, и к нему уже подтягивались нагруженные находками вольные собиратели.

– Ты прав, – признал Бородавочник. – Твоя теория верна.

– А ты сомневался? – сказал я.

Про себя я, конечно, подумал, что это тоже ничего не доказывает, и всему окружающему можно запросто найти по крайней мере еще несколько таких же правдоподобных и логичных объяснений. Так что ничего лично для меня еще не было ясно. Может быть, в будущем мне удастся найти другие доказательства своим умозаключениям. А может, и нет. Кто знает?

– Так что все-таки ты сделал с Лёликом? – поинтересовался неандерталец. – Мне страшно любопытно. Вдруг окажусь в подобной ситуации без тебя?

Почему бы и не объяснить? Вдруг действительно окажется.

– Применил закон о последствиях осуществления гипотетически невозможных действий. Тот же самый, благодаря которому Лёлик оказался здесь. Помнишь, он мушек перед глазами ловил?

– А что он такого невероятного сделал на этот раз?

Я улыбнулся:

– Он правду сказал. Чистую, словно слеза младенца, правду.

– И только-то? – удивился неандерталец.

AN id=title>

ЛЕОНИД КУДРЯВЦЕВ, ДМИТРИЙ ФЕДОТОВ

ЧИСТАЯ ПРАВДА (ЛЁЛИК)

Из цикла «Однажды в начале времен»

1.

Я лежал на пляже начала времен. Серо-зеленые волны одна за другой накатывали на мои голые ноги и, облизав их до колен, отступали. А с безоблачного темно-синего неба жарила беспощадная, почти белая звезда, которую через пару миллиардов лет назовут Солнцем. Я лежал и лениво думал о том, что время чем-то напоминает эластичную ткань. Вот к примеру я где-нибудь в меловом периоде убиваю бабочку и ткань слегка натягивается. Многое ли зависит от крохотного насекомого? Вот я не даю наполеоновскому солдату украсть поросенка у многодетной крестьянской семьи и натяжение усиливается. Вот я во время революции спасаю от расстрела старого попа, и ткань времени начинает слегка пружинить. Следующее прикосновение, еще и еще… После того, как натяжение достигнет рокового предела, полотно причин и событий порвется, расползается на лоскуты, а там… Сколько нужно прикосновений и какой силы они должны быть, для того чтобы это случилось?

Я – вольный собиратель. Я выжил во времени лишь благодаря таланту добывать хлеб насущный так, что эти волны и вовсе не возникают, могу определить какой именно предмет можно взять или какое животное убить, для того, чтобы не повредить ткань времени. Я легко определяю опасные места, в которых вероятность возникновения времятрясения выше всего. Ну а если все-таки когда-нибудь совершу ошибку, то при некотором везении, даже смогу ее исправить. И все-таки иногда мне хочется посмотреть, как рвется ткань времени и что при этом происходит. Занятное, должно быть, зрелище.

Я даже попытался прикинуть, каким оно может быть, но тут явился заспанный Бородавочник и сообщил:

– Крэг, у нас кончилось мясо.

– Ну и что? – лениво откликнулся я.

– Похавать бы… – Бородавочник зевнул во всю пасть и почесал пятерней волосатое пузо.

– Какое мясо вам желательно сегодня, сэр? – ехидно спросил я.

– Молодого динозавра, – с самым безмятежным видом заявил этот обжора. – Нежное, сладкое мясцо.

Неандерталец. Что с него возьмешь? Если его не накормить, покоя не будет.

Я вздохнул и привычно оглядел пляж в поисках нужной Двери. И почти сразу увидел знакомый жемчужный контур между двух облепленных водорослями валунов возле самой кромки прибоя. Я слегка прищурился, и Дверь приобрела более привычный вид – обшитый дерматином прямоугольник с круглой ручкой под бронзу.

– Молодчина, Крэг! То, что надо! – Бородавочник обрадовано хрюкнул и помчался к бунгало за снаряжением.

Через полминуты он выскочил наружу со здоровенным походным рюкзаком на плече и огромной аркебузой в руках.

– Взял бы лучше бластер, – посоветовал я, не особенно надеясь, что он прислушается к моим доводам, – если промахнешься, то зарядить по-новой свою пушку не успеешь. Динозавр ждать не будет.

– Ничего, авось не промахнусь, – заявил Бородавочник. – А от бластера мясо вечно паленым воняет. Пошли, Крэг, жрать хочется!

Мы подошли к Двери, и я повернул бронзовую ручку. За Дверью открылся почти такой же пляж, только песок был крупным и бело-розовым, а не мутно-желтым как в начале времен. Да цвет воды стал более насыщенным.

– Юра? – на всякий случай уточнил осторожный Бородавочник, выглядывая из-за моего плеча.

– А ты что думал – мел? – хмыкнул я. – Если ты не пьян, Дверь всегда открывается куда нужно. Забыл?