Виталий Обедин - Волчий пасынок - путь к сухому морю

- Когда и как ты попал на Юг, или как там вы называете наш край у себя на западе, Стигилион?

- Года два назад.

- Ты пересек Стражи Юга, или приехал на корабле?

- Мне пришлось отказаться от мысли сесть на борт корабля. В портовом городе Эльштапе меня...- он запнулся. - против меня выдвинули несправедливое обвинение. Мне пришлось бежать.

- Должно быть ты присоединился к торговцам, перебирающимся в Добальтар. - предположил Фахим бан-Ана, деликатно избегая вопросов относительно того, каким было обвинение, выдвинутое против молодого уранийца.

Для себя он решил, что парень, скорее всего подрался с кем-то из-за благосклонного женского взгляда, или брошенного в спину оскорбления... Каким бы нелюдимым он не был и что бы там не говорил, молодость есть молодость. Она свое возьмет.

- Не совсем. - сказал Гай. - Я действительно перешел, через горы, но все перевалы были уже закрыты снегами, сошедшими с вершин, и не один торговый караван не мог выступить в путь, а я не хотел... не мог ждать. Пришлось перебираться через Стражи одному.

- Что-о? - невольно воскликнул Фахим бан-Ана. - Ты пересек Стражи Юга в одиночку, без проводника, да еще в период, когда все тракты и перевалы были завалены снегом?! Двуликий Баббет! Ты и в самом деле великий человек, тур-атта! Даже горцы не рискуют забираться далеко от своих пещерных нор, когда вершины сбрасывают с себя снежные лавины. В это время года горы превращаются в одну сплошную ловушку.

- Два года назад. - задумчиво пробормотал Табиб Осане, хмуря кустистые брови. - То есть как раз в то время, когда Добальтарский мальбер объявил войну горным кланам. Огненное дыхание Азуса! Пройти через горы, когда тамошние троглодиты, возмущенные публичной казнью своих соплеменников, воровавших овец и попавшихся на месте преступления, повыползали из пещер, дабы вдосталь намахаться своими длинными ножами! Ты удивляешь даже меня, Гай Канна!

- Вот видишь, папа! Я была права! Нет ничего невозможного для настоящего героя! Так что не все песни и истории сказителей выдумки. Вот! - гордо, как будто не Гай, а она сама совершила этот беспримерный поход через кишащие разъяренными горцами Стражи Юга, воскликнула Верима.

- Но я не сражался сразу с целым племенем даффов, подобно Нурину Нургану. - сказал Канна, немного смущенный произведенным на слушателей впечатлением.

Сам он не видел ничего сверхъестественного и невозможного в своем переходе через горный хребет, отделяющий Юг-Стигилион от западных и северных земель Таннаса. Да, вне всяких сомнений это было очень трудным и нелегким делом. Многие на его месте наверняка так и остались бы в далеких заснеженных горах. Погибли бы в лавине, или пали бы под ударами тяжелых горских ножей, а нет - так от изогнутых мечей добальтарских воинов. Последние вторглись в Стражи, дабы усмирить излишне воинственные кланы горцев, чьи вожди еще до того, как снег завали все перевалы и тропы, перекрыли все торговые пути, грозя, тем самым, задушить торговлю Добальтара с западными странами, богатыми золотом и серебром, мехами и медом, зерном и лесом. Пробраться было трудно, но не невозможно.

Гаю удалось не только сохранить свою жизнь и добраться до Южного Квадрата (Добальтара, Шарумы, Онокгольского каганата и Кхурба), но так же и принять деятельное участие в мелкой, но от того не менее жестокой и кровавой войне, затеянной самым могущественным южным владыкой против дюжины малочисленных и крайне воинственных горских кланов.

Если бы Волчьему Пасынку дано было знать, что такое тщеславие, он не без гордости мог бы сказать: скалистые вершины Стражей Юга еще долго будут помнить грозное имя Гайхамар, Снежный Барс, к которому позже прибавился еще один эпитет - Миротворец.

- Постой-ка, тур-атта Канна. - словно прочитав мысли оборотня-меченосца воскликнул Фахим бан-Ана. - Табиб, друг мой, кто как не ты пересказывал мне истории о человеке с севера, водворившем мир в добальтарских горах? Как там его звали? Хаймар?.. нет, Гай...

- Гайхамар, или иначе - Снежный Барс. - откликнулся начальник караванной стражи. - Гм... Есть сходство.

Фахим всплеснул ручками, хлопая себя по бедрам.

- Чтоб от меня отвернулся благосклонный лик Баббета! - с преувеличенным возмущением вскричал он, обращаясь к Осане. -Кого ты привел в мой караван, Табиб?! Этот человек собственноручно снял колено, которое так славно придавило горло нашим конкурентам из мальберата!

- Я сожалею, - досадуя на свой язык, сказал Гай. - но тогда я не мог знать, что мне доведется путешествовать с вашим караваном. Я сражался на той стороне, которая признала меня первой. Так получилось.

Фахим весело улыбнулся, ткнул дочку в плечо и громко рассмеялся неожиданно серьезной реакции молодого уранийца. Верима звонко вторила ему, а Табиб Осане позволил себе лишь слегка ухмыльнуться в бороду.

Волчий Пасынок ощутил острый приступ внезапного раздражения. Он не понимал, что нашло на окружающих его людей и чем все это могло обернуться для него. Непонимание людей, их поступков, манеры думать и реагировать (очень часто совершенно нелогично), все это по отдельности и вкупе, порождало неопределенность, которая всегда смущала и злила его. Рука оборотня-меченосца рефлекторно напряглась и незаметным даже для него самого движением переместилась на пояс, поближе к эфесу Хищника.

- Успокойся, Гай Канна! - Табиб хлопнул уранийца по плечу.

Гай не ожидал этого движения, его напряженные нервы не выдержали и отреагировали на него молниеносно, повинуясь четким, отработанным до автоматизма рефлексам. Левая рука оборотня слегка приподнялась для того, чтобы захватить и вывернуть упавшую на плечо ладонь шарумца, правая скользнула к мечу. Пальцы привычно обняли рубчатую от насечек рукоять, но, к счастью, в последнюю долю мгновения Волчий Пасынок сумел осознать дружественный характер этого легкого удара, и смертоносное, острое, точно бритва лезвие, спрятанное в ножнах из черного дерева, не обнажилось.

Табиб Осане не успел никоим образом отреагировать на стремительные движения Гая, однако то, что рука последнего лежит на эфесе меча, он увидел. Улыбка исчезла с широкого бородатого лица шарумского караванщика.

- Успокойся, Гай Канна. - ровным, каким-то деревянным голосом повторил он. - Почтеннейший Фахим бан-Ана вовсе не держит на тебя зла. Это шутка, понимаешь? Как можно судить о превратностях судьбы?

- Тур-атта Канна. - торжественно сказал так ничего и не успевший понять купец из Ишша. - Если все то, что я успел узнать о тебе - правда, значит, ты достойный человек, и мне просто следует благодарить богов за то, что они привели тебя в мой караван. Путешествие под защитой такого великого воина не только большая честь, но и - ха-ха! Большая безопасность. И потом, - добавил он, широко улыбаясь. - мне это обошлось необыкновенно выгодно! Дешевле, чем услуги любого из воинов нанятых Табибом!