Лев Могилев - Профессор Джон Кэви

- Это семья музыкантов, - произнес профессор.

- Музыкантов? - переспросил я, не веря своим ушам.

- Вы удивлены?

Кэви достал из маленького настенного шкафчика рулон с магнитной лентой и зарядил магнитофон.

- Вот послушайте, - он включил магнитофон и сел на диван.

Полились чудесные звуки какой-то незнакомой мелодии. Помещение отличалось великолепным резонансом. Я заслушался. Звуки рождали почти зримые обра зы. Я видел море, сверкающее зеленоватыми холодными валами, лес, освещенный пламенем заката, и разбежавшиеся по небу перистые облака. Передо мной возникла шумная многоголосая толпа... Но вот исчезл а и она, и я увидел полутемный кабинет и ученого, склонившегося над своими рукописями. На лице его - напряженная работа мысли. Кто он? Кажется... я его знаю. Да ведь это же Кэви! Я внезапно осознал, что смотрю на него, вытаращив глаза, а он сидит и улыбается своей непонятной улыбкой. Магнитофон умолк, Кэви убрал рулон с лентой в шкафчик.

- Нравится? - спросил он.

- Что за гипноз! - вырвалось у меня. - Я почти галлюцинировал. Так воздействовать на слушателя мог только Паганини!

Кэви усмехнулся.

- Паганини? Нет, пожалуй, он не смог бы достигнуть такого психологического эффекта.

- Но, профессор, кто автор этой музыки? Мне она совершенно незнакома.

Кэви загадочно посмотрел на меня.

- Машина.

- Машина? Вы смеетесь!

- Нет. Перед вами сложнейшие кибернетические системы. Внутри шкафов заключено так называемое резонаторное устройство. Вы, конечно, имеете представление о строении органа слуха у человека, но я все же кратко напомню. Так вот, слуховым аппаратом является внутреннее vxo, а точнее - кортиев орган. Он связан с мембраной, напоминающий невиданной сложности арфу, которая состоит из 24000 упругих волокон - это тончайшие струны слухового аппарата. Волокна настроены на разные тоны. Это - резонаторы. То же самое имеется и здесь. Разница лишь в сложности. В шкафах проходят миллионы ферромагнитных струн. Они способны резонировать самым разнообразным звуковым, ультразвуковым, инфразвуковым воздействиям. Во внутреннем ухе человека происходит переработка физического процесса - звука - в физиологический процесс - нервное возбуждение. Последнее по специальным нервам достигает слухового отдела мозга. Вот там-то звуковая информация трансформируется в сложнейшие процессы ощущения и восприятия. Говоря словами известного ученого, внешние сигналы не принимаются в чистом виде, а проходят через преобразующую силу аппаратов - живых или искусственно созданных. Взгляните...

Профессор нажал на кнопку, в стене около шкафа открылось небольшое круглое окно, через которое просматривалось длинное, метров в десять, помещение. Шкаф представлял лишь наружный выступ этого помещения. Все оно заполнено сложнейшим устройством. Я различал нечто вроде тончайшей многорядной платино-германиевой сетки, в промежутках которой переливалось всеми цветами какое-то аморфное вещество. Оно словно скользило по поверхности микроскопических ячеек. Мерцающий свет причудливо отражался на стенах.

Видя мое недоумение, Кэви пояснил:

- Это и есть мозговой отдел машины, а выражаясь техническим языком, - запоминающее устройство и интеграционный механизм. Информация, поступающая от резонаторногр устройства, интегрируется здесь в одно сложное, если можно так выразиться, электромагнитное звучание. Чтобы вам было ясней, приведу пример: человек воспринимает мелодию не как простую сумму, последовательность звуков, а как гармоничное целое. Причем в зависимости от внутреннего состояния человека одна и та же мелодия воспринимается им по-разному. Но об этом после... В этой сложнейшей системе вы не видите привычных вашему глазу деталей. Это... электроплазма, или можно придумать другое, более удачное название. Одним словом, система, чрезвычайно чуткая и динамичная. Память машины определяется не числом известных вам тригерных ячеек, а молекулярной структурой плазмы. Молекулярные ячейки... Представляете? Их сотни миллиардов. Расположение молекул определяет структуру памяти. Интегратор обладает и словесной памятью. Он получает информации от резонаторного устройства фонем и от экранов, на которые могут проектироваться печатные и письменные буквы и нотные знаки.

- Позвольте, ведь машина, как вы утверждаете, способна к композиторской деятельности, а композиция не то же, что математическое вычисление...

- Вы правы, но об этом я скажу позднее. Они получили хорошее музыкальное образование... Принцип научения машин творческой деятельности не нов. Вспомните: французская "Каллиопа" занималась "литературным творчеством", другая машина, запомнившая около ста популярных песенок, сама фабриковала им подобные. Это были вычислительные машины. Мои же обладают индивидуальными свойствами. Получение звуковой информации, ее анализ и интеграция - только первый, притом относительно простой этап их деятельности, второй, значительно более сложный - творчество.

- Но ведь для того, чтобы воспроизвести в художественной форме те или иные образы, нужно живые мироощущение, эмоциональное восприятие окружающего, нужна острая впечатлительность. Разве мыслимо это для ваших машин, спрятанных в глубоком подземелье? Притом, - продолжал я, - человек самый рядовой воспринимает мир, жизнь, природу всеми фибрами своего тела. Ваши же механизмы способны лищь к одностороннему восприятию, например, к звуковому.

Кэви внимательно и несколько задумчиво слушал меня. Он ответил не сразу.

- Мне нравится ваш критический подход, - наконец заговорил он, - но я предвидел возражения. Физиологам и психологам известен закон ассоциаций. Вид какого-нибудь здания может ассоциироваться с представлением о человеке, который в нем жил. В тех машинах, что перед вами, могут ассоциироваться знаки, слова и звуки.

- Ну хорошо, - упорствовал я, - но все же, как довести до ваших машин все многообразие звуковых, зрительных и прочих физических и химических воздействий, столь щедро предъявляемых природой человеку? Как добиться этого здесь, в подземелье?

- Вы забываете о достижениях нашего века, - улыбнулся Кэви, - я разумею радио, телевидение.

- Но ведь это не все! Ведь тысячи запахов, дуновенье ветра... - Ну и что же? Разве современная наука не располагает точными приборами, способными регистрировать все эти состояния природы и трансформировав их в электромагнитные импульсы, передаваемые на большие расстояния? Я опять напомню вам слова того же ученого: "У нас есть машина, работа которой обусловлена ее зависимостью от внешнего мира и от происходящих там событий, и мы располагаем этой машиной уже в течение известного времени".