Альфред Ван Вогт - Оружейная лавка

Машина вздымалась в небеса, пять огромных рядов металла, каждый ряд не менее сотни футов высотой. Великолепно отточенные ряды завершались светящимся пиком, роскошным шпилем, протянувшимся еще на пару сотен футов вверх и своим сиянием затмевавшим самое солнце.

Но все же это была машина, а не здание, потому что весь нижний ряд светился мерцающими огоньками, большей частью зелеными, но среди них красиво вкраплялись и красные, и голубые, а иногда и желтые. За то время, что Фара наблюдал за механизмом, зеленые огни дважды сменялись на немигающие красные.

Второй ряд так и пульсировал белыми и красными огнями, хотя там было намного меньше огоньков, чем в первом ряду. На третьей панели светились лишь голубые и желтые лампочки, мигая то тут, то там на огромной поверхности.

А на четвертой панели светились надписи, которые помогли ему хоть что-то понять. Надпись гласила:

БЕЛЫЙ — РОЖДЕНИЯ

КРАСНЫЙ — СМЕРТИ

ЗЕЛЕНЫЙ — ЖИВУЩИЕ

ГОЛУБОЙ — ИММИГРАЦИЯ НА ЗЕМЛЮ

ЖЕЛТЫЙ — ЭМИГРАЦИЯ

Ну а последний ряд давал последнее разъяснение:

НАСЕЛЕНИЯ

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА — 19 174 563 747

ЗЕМЛЯ — 11 193 247 361

МАРС — 1 097 298 604

ВЕНЕРА — 5 141 053 811

ЛУНЫ — 1 742 863 971

Цифры изменялись даже в то время, что он на них смотрел. Вверх-вниз, мигая и светясь. Люди умирали, рождались, переезжали на Марс, на Венеру, на спутники Юпитера, на земную Луну, а еще кто-то каждую минуту приземлялся в тысячах космопортов. Жизнь продолжалась, а перед ним был невероятный справочник всего живущего. Перед ним...

— Встаньте лучше в очередь, — посоветовал дружелюбный голос, — насколько мне известно, каждый случай занимает некоторое время.

Фара уставился на говорившего, не понимая. Ему показалось, что ему передают какую-то информацию — но какую?

— В очередь? — переспросил он, вздрогнув так, что ему стало больно.

Слепо ступая вперед, перед каким-то молодым человеком, он поймал себя на мысли: так вот как Джора отправили на Марс! И тут сказанное незнакомцем наконец дошло до его сознания.

— Каждый случай? — резко спросил он.

Незнакомец, молодой, крепко сложенный мужчина, лет тридцати пяти, с любопытством поглядел на него своими голубыми глазами:

— Вы ведь знаете, зачем вы здесь? — спросил он. — У вас наверняка есть проблема, которую может решить лишь суд оружейников. Зачем же еще обращаться в Информационный Центр?

Фара шагал вперед, потому что теперь он оказался в очереди тех, кто неумолимо двигался вокруг машины. На горизонте, кажется, замаячила дверь, значит, это еще и здание, не только механизм.

Проблема. Ну, конечно, у него есть проблема, безнадежная, нерешимая, запутанная проблема, так глубоко погруженная в основание, в саму структуру имперской цивилизации, что надо перевернуть весь мир, чтобы ее решить.

И тут он увидел, что перед ним уже вход. С благоговейным ужасом он подумал: вот сейчас он предстанет — перед чем?

Внутри его встретил сверкающий коридор, со множеством прозрачных ответвлений в разные стороны. Молодой человек, стоявший у него за спиной, произнес:

— Смотрите, вот здесь почти никого нет, пойдемте?

И Фара пошел. Внезапно его пробрала дрожь. Он рассмотрел, что в конце каждого коридорчика были залы, где стояли обычные столы, а. за ними сидели молодые женщины и о чем-то расспрашивали пришедших. Господи, возможно ли?..

И тут он сообразил, что уже стоит перед таким столом.

Она оказалась старше, чем виднелось на расстоянии, ей за тридцать, но она была хороша собой и готова действовать. Мило, но отстраненно улыбнувшись, она спросила:

— Ваше имя, пожалуйста?

Не успев подумать, он уже ответил и пробормотал, что явился из поселка Глэй.

— Спасибо. Ваши документы поступят через несколько минут. Присядьте, пожалуйста.

А он и не заметил стула. Он просто упал в него; сердце его так колотилось, что он задыхался. Самое странное, что в голове у него не было никаких мыслей, никаких особых надежд. Лишь несоизмеримое, почти сводящее с ума возбуждение.

Дернувшись, он осознал, что девушка обращается к нему, но до него доходили лишь обрывки ее слов — в уме словно завис экран напряженности.

— Наш Информационный Центр — не что иное, как... бюро статистики. Каждый родившийся... тут зарегистрирован... их образование, смена адреса... род занятий... основные вехи жизни... Центр действует благодаря... сочетанию незарегистрированного и никем не подозреваемого... взаимодействия с Имперской канцелярией... и еще при помощи агентов... в каждом сообществе...

Фаре казалось, что он упускает какую-то жизненно важную информацию, если бы ему только удалось сосредоточиться и послушать внимательней... Он напрягся, но без толку: нервы его были совсем разболтаны.

Прежде чем он нашелся, что сказать, раздался щелчок, и на стол женщины скользнула тонкая темная пластинка. Взяв ее в руки, она поизучала поверхность, потом что-то произнесла в микрофончик, и вскоре на столе материализовались еще две пластинки. Поизучав их с непроницаемым лицом, она подняла глаза.

— Вам, может быть, интересно будет узнать, что ваш сын, Кейл, получил место в Имперских войсках, дав взятку в пять тысяч кредитов.

— Что? — спросил Фара. Он наполовину поднялся со стула, но молодая женщина твердо продолжала:

— Должна проинформировать вас, что оружейные лавки не предпринимают никаких действий против личностей. У вашего сына останется и его пост, и деньги, которые он украл. Мы не занимаемся исправлением морали. Оно должно происходить естественным путем и идти от индивидуума, от всего народа... А теперь, пожалуйста, изложите мне кратко ваше дело.

Вспотев, Фара опустился на стул. В голове у него все смешалось, а больше всего он сейчас хотел бы узнать про сына.

— Но что... но как?.. — забормотал он, но вовремя остановился. Затем негромко изложил все, что с ним произошло. Когда он кончил, девушка спросила:

— Все? Пройдите, пожалуйста, в Комнату Имен. Ждите, когда объявят ваше имя, затем идите в комнату 474. Запомните, 474 — а теперь, будьте так добры, очередь ждет...

Она вежливо улыбнулась, и Фара не успел сообразить, что вот он встал и куда-то идет. Он было повернулся, чтобы задать ей еще вопрос, но на его место уже сел какой-то старик. Фара заспешил по большому коридору, слыша впереди какие-то крики.

Он поспешно открыл дверь, и звук ударил его по ушам, словно молот.

Звук был настолько колоссален, настолько невероятен, что он замер на пороге, невольно отпрянув в сторону, пытаясь понять, что же это перед ним, что за мельтешение, сравнимое лишь с ураганным шумом, забивавшим уши.