Марина Наумова - Наверху

— Так ты хочешь уйти? — наклонился Блестящий к Скейлси. — Сейчас! А ну, шпана, кыш отсюда! Это я вам говорю!!! А кто не заткнется — будет со мной драться!

Не дожидаясь, пока объявятся охотники принять его вызов (Блестящий вовсе не был так уверен в своей победе, как делал вид перед Скейлси), он поднялся и, распихивая приятелей направо и налево, поволок беспокойно озиравшуюся Скейлси обратно на улицу, с каждым новым шагом набирая скорость. Вскоре они уже сворачивали в какой-то полутемный переулок.

— Они и в самом деле дикари, не обижайся, — сообщил он Скейлси, переводя дух. — Но они не хотели сделать ничего плохого. Просто ты — с другой планеты. И ведешь ты себя по-чудному…

— А что я сделала не так? — живо поинтересовалась Скейлси.

— Долго объяснять… просто ты вся немножко не такая, как большинство наших девчонок. Смущаться стала, потом чуть в драку не полезла… Инопланетянка, одним словом.

— Я не инопланетянка, — снова смутилась Скейлси. — Это только моя мама…

— Да брось!.. Ты ведь и появилась на свет где-то в космосе.

Блестящий замолчал, глядя на нее. Помимо самой необычности их знакомства, Скейлси нравилась ему все больше и больше, и возбуждение начинало брать в нем верх над всеми мыслями.

— Ты замолчал, — проговорила она. — Почему?

— Ты красивая… — дрогнувшим голосом откликнулся Блестящий, чувствуя, что его брюшко начинает чесаться. — Очень красивая…

— Ты что? Зачем? — окончательно растерялась она.

— Скейлси… — как в полусне, Блестящий шагнул вперед, и она поняла вдруг, что дрожит без видимой причины, от ожидания чего-то необычного — одновременно и пугающего, и манящего. — Скейлси!

Неожиданным прыжком он очутился прямо у нее на груди, щупальца захлестнулись на шее, лапы вцепились в плечи… Скейлси вскрикнула, напряглась, чтобы отразить атаку, — и поняла вдруг, что не сможет этого сделать все из-за того же странного чувства, вспыхнувшего вдруг в ней с новой силой. Она не могла лгать себе — его прикосновения были ей приятны…

— Ты что это делаешь, паршивец? — заорал кто-то совсем рядом, и хватка Блестящего сразу ослабла. — А ну!

Одурманенная всем происходящим, Скейлси снова слабо вскрикнула. Как во сне увидела она, что кто-то большой и черный хватает Блестящего сзади и сильные лапы начинают отдирать парня от ее тела — удивительно красивые в этот момент лапы…

Здоровенный самец приподнял Блестящего и тряхнул его пару раз в воздухе, прежде чем отшвырнуть к стене. Он кого-то напоминал Скейлси, кого-то даже очень знакомого, но растерянность не позволила ей узнать его.

— Мотай отсюда, и если я тебя еще раз увижу возле Скейлси, то выдерну тебе все, до чего дотянусь, понял? — гаркнул взрослый и повернулся к дрожащей девушке. — А ты тоже хороша… Не видишь, что ли, с кем идешь? Ах, да… Ты же — эта…

— Не понимаю, — Скейлси сжалась. Теперь ее грыз стыд, опять-таки совершенно непонятный.

— Надеюсь, этот подонок не успел тебя попортить… Где твоя мать — не спрашиваю, — наверняка занята. Работающие женщины — это нонсенс… Да и вообще… Вот что, раз ты все равно такая, я не собираюсь бросать тебя посреди улицы на растерзание всякой швали — этот молодняк давить надо! А ты обязательно попадешься кому-нибудь из них, тут и спорить не о чем. Отца — нет, мать — с другой планеты, настоящей — тоже нет… — Он о чем-то задумался, но было видно, что решение уже созрело в нем. — Пошли к твоей двуногой матери. Я хочу забрать тебя с собой.

— Что? — Скейлси попросту испугалась.

— То, что слышала. Я не какой-нибудь уличный подонок — у меня есть работа, есть дом, а жены еще нет. Я не сомневаюсь, что с этим парнем, который чуть не испортил тебя сдуру, ты познакомилась случайно. Значит, пришла пора оградить тебя от таких знакомств. Ты еще не доросла, знаю, но я могу пока и подождать. Только заявлю свое право.

— Я… боюсь, — призналась Скейлси.

— Молчи! Если я захочу — я справлюсь с тобой одной задней лапой. Но я хочу, чтобы все было законно. Хорошо еще, что я заметил, как вы идете в этот переулок…

— Но кто вы? — все еще дрожа, как травинка на ветру, поинтересовалась Скейлси.

— Короткая же у тебя память…

— Короткая, — согласилась Скейлси, упрямо стараясь подчинить свою память и заставить ее выдать ответ.

— Я — пилот…

— Вы? — удивилась Скейлси.

В самом деле, во время того страшного полета до станции Нэигвас ей было не до разглядывания своих спутников. Да и вел он тогда себя совсем по-другому: где только и была его уверенность, внушавшая ей сейчас уважение. Можно было подумать, что перед Скейлси находится совсем другая личность.

— А то кто же? Ну что — пойдем к твоим? Думаю, они вспомнят о своем помощнике…

— Пошли, — согласилась Скейлси, думая о том, до чего же странно устроены взаимоотношения между разными людьми и о том, как ей быть, если всем от нее чего-то стало нужно…

8

Их было всего пятеро, но каждый из них стоил десятка Горожан. Дикий лес превратил в сталь их мышцы, обострил слух и ускорил реакцию, превратив в своих полноправных обитателей, способных выжить в его жестких условиях. Он же научил их нападать первыми и не знать пощады — или ты Охотник, или жертва, третьего не дано.

Они предпочли стать Охотниками — самые ловкие и сильные из обитателей Нор.

Сейчас Охотники сгрудились под широко раскинувшим крону зонтичным деревом и наблюдали за полетом незваного гостя — небольшого летательного аппарата.

— А если Вожаку это не понравится? — осторожно спросил Младший.

— Эти Горожане все равно узнали, где наши Норы, — лучше будет, если мы не дадим им вернуться, — резонно возразил Два Пятна и жестом приказал всем замолчать — летательный аппарат приближался.

— Младший, вылазь… Пусть они заметят тебя, — подтолкнул Младшего третий охотник. — Они не смогут разобрать сверху, кто перед ними, и наверняка спустятся, чтобы проверить. Вот тут мы их и накроем. Что они смогут сделать против нашего Оружия? — и он с уважением посмотрел на древко сжимаемого в лапе копья.

Оружие было изобретением Историка — во всяком случае, это он научил членов Общины Дикого леса изготавливать из сколков камня наконечники. В идеале, разумеется, железо подошло бы лучше, и тот же Историк обещал научить его выплавлять — но не успел: на Норы налетело стадо зубанов, и его уберечь не удалось. Впрочем, и каменные копья неплохо зарекомендовали себя на охоте, а использование их в драках оказалось столь успешным, что Вожак счел нужным его запретить: слабаки не дрались, а терять сильных членов Общины было неразумно.