Майкл Гир - Артефакт

— Как вам нравятся руки? — негромко спросили из темноты за его спиной.

— Вы читали распечатку с результатами обследования и отлично знаете, в каком они состоянии. — Сол говорил уверенным звучным голосом человека, привыкшего повелевать, однако в его словах угадывались отчаяние и боль.

— Никакая распечатка не скажет мне о том, что творится у вас в голове, Сол.

Губы Соломона кривились в насмешливой улыбке.

— Для этого у вас есть психологи. — Наморщив высокий гладкий лоб, он бросил проницательный взгляд карих глаз на медика, который терпеливо дожидался ответа. — Ладно, так и быть, скажу, черт побери! Они трясутся, словно с похмелья. К тому же это не мои руки. Они выглядят совсем иначе. Они… изменились.

— Мы регенерировали их. Со временем вы привыкнете. Что с глазами? Чувствуете ли вы какое-либо ограничение их подвижности? Ощущаете ли боль при усилении света?

Карраско громко рассмеялся.

— Нет, только легкое жжение — словно после хорошей попойки. — На его щеках появились ямочки. — Вам доводилось кутить в портовых кабаках, доктор?

Врач растерянно кивнул. Сол внимательно рассматривал своего мучителя. Тот носил белоснежный халат, словно символ принадлежности к высшему сословию. Его лоб нависал над невыразительными глазами, крючковатый нос придавал лицу нечто ястребиное. В изгибе губ читалось беспокойство.

— Раз или два, не больше. — Лицо врача приняло обычное выражение. — Я знаком с вашим личным делом, капитан. На вашем месте я бы не стал хвастаться своими похождениями. Двух скандалов недостаточно, чтобы прослыть гулякой и повесой. Насколько мне помнится, оба раза вы ввязались в драку из-за Хэппи Андерсона, да и то лишь для того, чтобы утихомирить его.

Карраско упрямо надул губы.

— Прошу вас, капитан, — настаивал врач. — Не забывайте, мы испробовали на вас ряд новейших методик. Вы для нас нечто вроде подопытной свинки. Нас интересуют самые разнообразные сведения. Например, ваша эмоциональная реакция на случившееся. Каково это — прийти в себя после таких страданий и боли? Чувствуете ли вы себя изменившимся на подсознательном уровне? Постарайтесь быть откровенным, Сол. Мне нужна чисто человеческая реакция. — Врач побарабанил пальцами по монитору. — Наша аппаратура способна фиксировать только физиологические параметры.

Карраско громко фыркнул — словно пригоршня космической пыли хлестнула по видавшему виды корпусу покинутого экипажем корабля.

— Любое достижение можно совершенствовать до бесконечности, так, что ли? — Он закрыл глаза, охваченный воспоминаниями — слепящая боль, пронзившая руки, обгорелая плоть, лоскутами свисающая с лица, обугленные мышцы, из-под которых проглядывают кости, мучительная агония…

— Вы удивили нас всех, — послышался невозмутимый голос врача. — Мы собирались с чистым сердцем отправить вас в отставку. Кто мог подумать, что произойдет чудо? — Он выдержал паузу. — Видите ли, Сол, вы можете вернуться в космос.

Карраско замер в неподвижности, чувствуя гулкое биение сердца. Взяв себя в руки, он шагнул к портативному коммуникатору и отстучал команду. В маленькой нише вспыхнул свет. Соломон стиснул веки, его дрожащие пальцы забегали по клавишам управления, уменьшая яркость, приноравливая изображение к чересчур чувствительным глазам. В пространстве повисло голографическое изображение раскаленного вращающегося шара.

— Знаете, что это? — Поймав недоуменный взгляд врача, он объяснил: — Я назвал эту систему Ромул и Рем. Из-за масштаба трудно охватить всю картину в целом, но в короне этого красного супергиганта движется маленькая нейтронная звезда. На примере этой системы мы доказали, что приливные силы способствуют гомогенизации звездного вещества. Весьма эффектное зрелище, не правда ли? — В его голос вкралась мечтательная нотка.

На смену первой звезде появилась другая.

— Это Девичья Грудь, так мы ее окрестили. Выпуклость, напоминающая сосок, — это гигантский протуберанец. Нам так и не удалось выявить причину его возникновения. Действием магнитных полей его не объяснишь. Октору Мбази считает… считал, что это новая неизвестная прежде форма солнечного вулканизма.

«Мбази. Мертвый, замерзший, он витает где-то в пространстве. Как и многие другие».

Программа продолжала работать. Одна за другой появлялись звезды, его старые друзья, уступая друг другу место с интервалом в несколько секунд — непрерывная череда изображений, будоражащих память и чувства, перенося Сола в счастливое прошлое, к которому уже не будет возврата. Каждый кадр отдавался в его душе болезненным уколом, лишая его покоя, напоминая о неизбежности смерти.

— Я даже не надеялся вновь увидеть их, — пробормотал Сол, рассеянно вытягивая левую руку и вставляя кружку в диспенсер.

Заметив его бессознательное движение, врач удовлетворенно кивнул и черкнул что-то в блокноте. Карраско повернулся к нему.

— Нет. — На его длинном бледном лице неподвижно застыли карие глаза. — Я не вернусь в космос, доктор. Я подал в отставку, и это мое окончательное решение.

— Вы самый молодой из всех капитанов в истории флота Братства, когда-либо уходивших на покой.

— Стало быть, и в этом деле я оказался первым. — Карраско чуть заметно кивнул и вновь повернулся к звездам. — Не надо, доктор. Вы знакомы с моим послужным списком. — Он глубоко вздохнул, мерцающая ткань комбинезона натянулась на его мускулистой груди. — Вам нужны человеческие эмоции? Что ж, извольте. Я потерял три корабля и множество прекрасных людей. Никаким, даже самым тонким инструментом не измеришь душевное потрясение, печаль, горечь утраты. Эти корабли, эти люди — на моей совести. Я не могу…

— Каждый раз ваши действия получали высочайшую оценку, Сол. Орден Квадрата. Медаль Мериториуса. Почетный клинок Стража Великой Ложи. Звание Старшего Мастера. Я мог бы продолжить список. Никто не обвиняет вас, только вы сами. Великий Галактический Мастер…

— Я уже говорил вам, доктор, что не собираюсь возвращаться в космос. У меня на глазах погибла… погиб ближайших друг. Этого достаточно. Впрочем, может быть, я действительно принимаю все слишком близко к сердцу.

Врач прислонился к медицинскому комплексу, сложил руки на груди и, вздернув голову, посмотрел Соломону в глаза.

— Ваши люди готовы идти за вами хоть в огонь. — Заметив, что Карраско собирается возразить, он жестом велел ему молчать. — Вы всегда возвращали своих людей домой, Сол. Даже в последний раз вы привели «Гейдж» на Фронтир. Пятьдесят мужчин и женщин уцелели только потому, что вам хватило решимости и присутствия духа соединить тот кабель голыми руками, пока Хэппи обуздывал реактор.