Виктор Меньшов - Перстень Люцифера

И Мышатник не сделал бы сам этого из суеверного страха перед Законом, который был обязателен для всех: и для Высших Демонов, и для Демонов Средней Руки, и для Младших Демонов. Но он оказался злее, подлее, а главное, умнее, чем о нем думали и Всадник, и сама Женька. Он привлек на помощь человека, который в Законе, в случае с Перстнем не упоминался. Конечно, власть Всадников велика, почти безгранична, но пока они узнают об этом, Мышатник, стремящийся всю жизнь к власти, может подчинить себе с помощью Перстня ни в чем неповинных людей, которые даже не подозревают о безумных игрищах демонов.

И эти хрупкие человеческие судьбы оказались в руках у Женьки. Сейчас же ее волновало, что же произошло с Всадником?

А тем временем Всадник мрачно разглядывал покрывшие уже все кирпичи в стенке знаки с буквой "М" и короной над нею. Он ударил кулаком в стену, по ней прошла трещина, и она разошлась

в стороны...

Мышатник сидел за столом, словно и не вставал из-за него с тех самых пор, как Всадник покинул подвал. На столе стояли еще неубранные бокалы и бутыль с ядом. Он приподнял голову и тяжелым взглядом молча уставился на гостя, даже не привстав с места.

- Я думал, что ты правильно понял меня, Мышатник, - зло заговорил Всадник без всяких вступлений. - Но ты решил делать по-своему. Учти второго шанса у тебя не будет...

- О чем это ты? - не скрывая насмешки отозвался Мышатник, загораясь глазами. - Чем это я вызвал твой гнев?

- Ты продолжаешь клеймить кирпичи королевским знаком, значит ты подтверждаешь свои претензии на Корону. Мы подарили ее Королеве Мышиного Царства. И власть тоже. Если мы что-то дарим, мы дарим навсегда. И никому не позволяем покушаться на наши дары. Мыши сами выбирают себе Мышиную Королеву...

- Или Короля! - ощерился Мышатник.

- Или Короля, - согласился Всадник. - Учти, Мышатник, я не люблю, когда меня перебивают. Короля, или Королеву, это их дело, и это их, мышиный, выбор. Но не твой и не мой. Тем более, что ты никогда не принадлежал к мышиному племени. Ты жил среди крыс и рожден ты крысой. Но у крыс нет Короны. Корона - это Власть и Закон. А у крыс власть и закон один - сила! У них власть берут боем, а не голосованием. Ты не хочешь брать власть в бою. Ты хочешь стать Королем мышей. А ты не хочешь, чтобы они узнали, почему тебя зовут Мышатником? Или, может, рассказать почему тебя прогнали крысы? Потому, что ты - боялся. Боялся вступить в бой за добычу, боялся драться с сильными, и поэтому отдавал им свою добычу, а сам, чтобы не помереть с голода, воровал по ночам мышат. Крысы недолюбливают мышей, но никогда их не трогают, признавая дальнее родство. И когда узнали, что ты воруешь и поедаешь мышат, тебя изгнали. Изгнали навсегда, и в знак особого презрения ты и получил свое имя - Мышатник. Это ты позже, когда все позабылось, придумал историю о том, что ты потомок древнего мышиного рода и что в твоих жилах течет королевская кровь. Крысы забыли про тебя. Но мы помним. Мы помним все. Мы не имеем права вмешиваться ни в какие войны на Земле, справедливы они, или нет. Но в двух случаях мы имеем право вмешаться: когда отбирают Корону, подаренную нами, или когда на Корону претендует тот, кто хотя бы когда-то отнимал жизнь у своих будущих подданных. В данном случае присутствуют обе причины: ты претендуешь на подаренную нами не тебе Корону, и ты повинен в гибели детей тех, кем собираешься управлять. Мы не только имеем право, мы обязаны вмешаться. Я предупреждал тебя, у тебя было время исправить свою оплошность. Ты не сделал этого. Что ж, будем считать, что это - твой выбор...

- О чем ты?! О чем это?! - в притворном испуге замахал руками Мышатник. - Как мог я решиться на такое?! Я - ничтожно малый, как мог я сравниться с такими как вы?! Я хотел помочь найти вам Перстень, и просто совсем забыл про то, что нужно уничтожить вензеля. Я верну то, что принадлежит по праву только вам, а вы вернете мне свое расположение, и больше ничего,

ровным счетом ничего, никакой награды... Прошу...

И Мышатник, изогнувшись в шутовском поклоне, приглашающе указал на крохотную дверь, в которую он входил, предварительно уменьшаясь. Всадник посмотрел на дверцу со злой усмешкой, повернулся к Мыштнику и в руке у него, словно зажатая в кулаке молния, сверкнула сталь клинка.

Мышатник отпрянул от неожиданности, а лицо его исказила гримаса страха и ненависти.

Всадник усмехнулся уголком рта, и кончиком шпаги прочертил в том месте, где была крохотная дверца, прямоугольник. Раздался тихий треск и камни рассыпались облаком пыли, открыв проход, в который Всадник мог войти не нагибаясь.

Они вошли в темноту, Мышатник хлопнул в ладоши, и тусклые, малочисленные свечи высветили невероятно огромный зал с низкими сводчатыми потолками. Мышатник прошел быстрыми шагами в самый конец, где зашел за длинный стол, накрытый серой скатертью. Он словно отгородился от Всадника этим столом. Лицо его исказила злобная гримаса.

- Ты знаешь, я решил не отдавать тебе Перстень. Я передумал, - грубо заявил он Всаднику.

Заметив, что тот схватился за рукоять шпаги. Мышатник трижды хлопнул в ладоши, и продолжил:

- Я не закончил. Это еще не все мои сюрпризы. Я все-таки решил забрать себе Мышиную Корону, хотя этого и маловато, Перстень поможет мне достичь значительно большего...

Пока он произносил все это, зал наполнялся полчищами мышей и крыс. Крысы были огромные, многие величиной почти с собаку. Все они выползали из дыры в левом углу зала.

А из другой дыры, в правом углу, выскальзывали, как тени, существа, чем-то напоминающие гномиков. Только у них были горящие злобой глаза, и клыки, торчащие изо рта. Часть этих существ были горбатенькие, и прихрамывали, при этом на обе ножки. Ножки были совсем тонюсенькие и при ходьбе подгибались. Остальные существа были во всем черном. Даже лица у них были совсем черные. И на лицах громоздились огромные, в пол-лица очки, несмотря на полумрак в зале, темные.

- Что ты им наобещал?

- Я им ничего не обещал, - ощерился Мышатник гнилыми острыми зубами. - Я теперь никому ничего не обещаю. Я - приказываю. Я намного умнее, чем вы думали. Я не приказываю Перстню и не я повелеваю им, это не в моей власти. Я повелеваю человеком, всего-навсего одним человечком, а он в свою очередь повелевает Перстнем и всеми другими. Человек может приказывать Перстню, а Перстень может приказывать всем. А мне никакими Законами не возбраняется повелевать человеком. Нет совершенных Законов.

Мышатник щелкнул пальцами и из темной ниши за его спиной вышел Семен Какашкин собственной персоной. Он протянул вперед руку, заметно дрожащую, и на Перстне полыхнул скрытый в камне осколок молнии.

- Поверни Перстень вокруг пальца! - приказал Мышатник. Но не успел он закончить, как кончик шпаги уткнулся в горло Какашкину.