Сергей Смирнов - Без симптомов

— Такой же, — радовалась тетка Алевтина. — Не изменился нисколь. Мальчишкой остался… Семья-то хоть есть?

— Эх, Алевтина Павловна, — отмахнулся Ремезов. — Бестолково живу. Нечем хвастаться.

— На могилки-то ходил?

— Ходил, ходил, — торопливо кивнул Ремезов.

— Вот это хорошо. Не забывай стариков, как приезжаешь… К ним наперво иди.

— Сами-то как здесь? Не болеете?

— Да что болезни, — вздохнула тетка Алевтина. — Старость одна — вот всем болезням и лекарство, и оправдание… А у нас-то вон видишь… явление какое…

Тут Ремезов спохватился.

— Алевтина Павловна, так ведь сюда ходить нельзя!..

— Я-то знаю, что нельзя, — с виноватой улыбкой проговорила она. — Ты уж не сердись на бабку. Глупая она, картоху ей жаль. Вот думала все: комар этот чумной не станет же картошку в земле кусать, заражать, а я как-нибудь закутаюсь да побегу, он и не догонит… а и догонит — отмахнусь, силы еще найдутся — от комара-то… Девками-то вон в каких платьицах сидели, и нипочем, веток наломаем, разгоним… Да и колеет нынче комар, стынь-то какая теперь по ночам…

Позади послышалось какое-то движение, и Ремезов, оглянувшись, ошеломленно заморгал: Игорь Козьмич тоже откинул шлем и стоял красный, взлохмаченный, похожий на мальчишку.

— Ой, батюшки мои! — всплеснула руками тетка Алевтина. — И Игорек тут… Ну, все Ремезовы сошлись — праздник Макарыча одного пригласить забыли. Ох и ругаться начнет… не догадались ко встрече чекушечку взять…

Веселье тетки Алевтины было, однако, немного болезненным, с дрожью, немного истерическим.

— Ну, задали вы нам делов, Алевтина Павловна, — удалось Игорю Козьмичу выговорить строго, начальственно.

— Кузьмич, Кузьмич, не серчай больно… Ну, штрафуй хоть, ежели порядок у тебя такой, — не перестав улыбаться, завздыхала тетка Алевтина. — Не утерпела. Жалко огород-то…

— Я обещал вам: зимой вернетесь… Ну потерпите хоть раз. Выбью я вам грузовик картошки, прямо к дому подвезут…

Тетка Алевтина опустила глаза и подняла их уже на доктора Ремезова, ожидая от него участия и поддержки.

— Одно ведро-то хоть можно забрать? — уже тихо, не надеясь на позволение, спросила она Ремезова.

Ремезов вдруг весь ослаб и вяло развел руками:

— Не я тут командую, тетя Алевтина.

От леса донесся гул, и Ремезов увидел, что к озеру с горки мчится, подпрыгивая, вездеход.

Уже в вездеходе Игорь Козьмич спохватился и накинулся на тетку Алевтину с вопросом:

— Как же вы пробрались сюда?

— А по Синькову болоту, — боязливо улыбаясь, отвечала тетка Алевтина.

— Там тоже щиты на каждом шагу: не ходить — убьет… Вы же там сгореть должны были… Вот бы у нас история началась…

— Так я уж там пригляделась, Кузьмич. Мне Макарыч разобъяснил: главное — суметь ленточку перешагнуть…

— Какую еще ленточку? — опешил Игорь Козьмич.

— Да вроде как порожек… Я такое место разыскала, где две сухостойные лесины лежат вроде колеи — как раз через ленточку ту. Я и догадалась: животом-то легла и проползла.

Игорь Козьмич рот раскрыл, потом страшными глазами посмотрел на Ремезова.

— Да-а… — переводя дух, сказал он и, подтянув через плечо шлем, крикнул в него: — Станислав! Слышишь? Между двух упавших деревьев проползла… Пограничники, мать честная!

Неделю троих Ремезовых держали на карантине.

— Переживем еще одну комиссию, подстрахуемся еще десятком подписей — и все, — сказал потом Игорь Козьмич. — Пора откупоривать наше Лемехово… Вернемся в город — поедем ко мне. Я жену с пацанами на юга, в Адлер отправил… Нечего им пока тут околачиваться… Поехали… хоть посидим по-человечески.

Квартира директора мало чем отличалась от дачи, разве что камина не было, зато на кухне висела такая же, выполненная под холст, роскошная репродукция Босха.

— Так… выпьем наконец за встречу, — предложил Игорь Козьмич. — Или ты соблюдаешь… там, в своей пустыни?

Ремезов усмехнулся и кивнул на рюмку. Игорь Козьмич разлил. Ремезов поднял рюмку и, невольно защищаясь иронической улыбкой, посмотрел на однофамильца:

— По-моему, ты принимаешь меня за кого-го другого.

Игорь Козьмич ответил дружеской улыбкой, напоминавшей о том, что в детстве у обоих было много общих радостей.

— А ты — меня, — сказал он. — Так за встречу? И за то, чтобы у нас…

Он замер вдруг, сдвинув брови, пытаясь что-то вспомнить.

— Ну где же это? — вдруг спросил он. — Где мы с тобой были?

— Где? — удивился Ремезов. — На карантине сидели…

— Не то… — весь напрягся Игорь Козьмич. — Ну, деревня…

— Лемехово? — совсем оторопел Ремезов.

— Вот! — просиял Игорь Козьмич. — Да. Витя… Не спеши в начальники. Ранний склероз, как видишь. Так за встречу и чтобы у нас… черт, опять! — Он едва не расплескал рюмку.

— Лемехово, — с испугом, торопливо подсказал Ремезов.

Игорь Козьмич виновато улыбнулся и пожал плечами:

— Лемехово… Вот чтобы там… там кошки не дохли… в этом… — Он выпил и тут же резко налил еще.

Затрезвонил часто, без передышки, телефон. Игорь Козьмич одним глотком выпил и вскочил:

— Междугородний! — сказал он. — Это мои!

По жилам растеклось тепло, и Ремезов без мыслей погрузился в себя… Он не прислушивался к разговору в коридоре, однако скоро заметил, что голос Игоря Козьмича отрывист и напряжен. Потом стукнула трубка, стало тихо — и Ремезов насторожился. Так прошла минута-другая. Наконец Ремезов заставил себя подняться и выглянул в коридор.

Игорь Козьмич стоял, отрешенно глядя в зеркало, бледный, точно пришибленный внезапным известием.

— Пусти-ка меня, — буркнул он и, впихнув Ремезова в комнату, стал лихорадочно рыться в секретере.

Он шарил в бумагах, в папках, в коробках, распихивая их, разрушая канцелярский порядок.

Наконец он наткнулся на корочку пропуска.

— Прячет, мать честная! — злобно бросил он. — Сама не найдет…

Он раскрыл пропуск у самых глаз и сразу весь размяк, опустил плечи и глубоко вздохнул.

— Света… Ремезова Светлана Борисовна… Светка, Светик…? — механически проговорил он.

Он постоял неподвижно, потом, словно задумавшись о чем-то, спрятал пропуск у себя в пиджаке.

— Поехали! — вдруг выпалил он.

— Куда? — изумился Ремезов.

Внизу у подъезда стояла машина, опять черная «Волга». Ремезов подумал, что ее подали минуту назад, и опешил, увидев, что место водителя пусто. Но за руль сел Игорь Козьмич, и Ремезов догадался, что машина его, частная…

Во дворе дома бился холодный резкий ветер. Низко над домами на выпуклом книзу небе неслись плоские облака — слепяще-белые с краев и синие снизу.