Илья Стальнов - Черная Армада

Из храма вышел я в благостном, умиротворенном настроении. Вечер был изумительный, над городом висела большая, белая, почти полная луна. Я брел по мостовой - район выдержан в ретростиле - и через некоторое время очутился в Лефортовском парке. За последние годы парк разросся раз в пять, превратившись в обширную лесную зону отдыха с ресторанами, аттракционами с гравикомпенсаторами, СТ-аренами. Но уцелели и старинная беседка, и чугунные ворота. Росли здесь кряжистые сказочные дубы - говорят, мутанты из Испанской зоны ТЭФ-поражения.

Я брел по окраине парка - тихий человек, находящийся в состоянии легкой эйфории, вдыхающий прохладный воздух и пялящийся на звезды. Часы показывали половину одиннадцатого. Время, когда дневные ленивые обитатели города расползаются по своим норам, к своим "СТ-слезогонкам", сварливым женам и развратным любовницам, а наружу выползают всяческие склизкие гады и мелкие хищники, которых прозвали "серыми крысами". Обычно они в эти часы озабочены тем, кого бы сожрать на ужин, конечно, не в прямом смысле слова. Не дай Бог наткнуться на них.

"Крыс" было восемь. Шестеро добрых молодцев - один с черными волосами по пояс, а пятеро стрижены "под ноль", с нарисованными люминокрасками на лысых черепах прическами. Одеты в комбинезоны со скользящими рисунками. Две девицы по теплой погоде облачились в прозрачные шорты и в высокие ботинки - и все. "Крысы" были взрослые - лет по восемнадцать-двадцать. Привычно развязные и наглые - они другими и не бывают, поскольку эти качества воспринимаются ими как высшие достоинства и всячески культивируются. Резинобетон парковой дорожки светился ровным сиреневым светом. Стоящая на земле "шарманка с сюрпризом" издавала дикую какофонию звуков - синтез шуршания пенопласта и звона разбиваемых стекол - и выплескивала вверх объемные меняющиеся изображения явно порнографического характера. Синтезарт - новое неприличное слово в искусстве...

Двоим "крысам" - парнишке и девчонке - все было до лампочки, они развалились на мягкой скамейке и жадно, самозабвенно лизались. Остальные пялились на видеоряд "шарманки", ржали, глушили "синьку" из пластмассовых банок - в общем, убивали часы своей никчемной жизни по собственному никчемному разумению.

Лика вела себя, как человек, свалившийся с Марса. Поздно вечером красивой девушке идти мимо подвыпивших "крыс" - все равно что мирно плескаться в бассейне, кишащем голодными аллигаторами. В принципе, может и пронести, но шансов нарваться на неприятности куда больше. Лика, огненноволосая, затянутая в узкое платье с высоким воротником, шла по дорожке гордо, как королева. И, конечно же, нарвалась.

"Эй, рыжая, к нам не хочешь?", "У Лехи... как эта банка, не подкачает", "Не криви рожу, макака драная, не то по ней и получишь". Огрызаться в подобных случаях не рекомендуется. Лика этого не знала. Бац, хрясь - получила. Не по роже, конечно, а по красивому лицу с огромными удивленными глазами.

Я отношусь к людям разумнее Лики, поэтому "крыс" решил обойти стороной загодя и за сценой наблюдал издалека... Эх, ничего не поделаешь!

- Эй, ребята, оставьте девчонку! - крикнул я, возникая на их горизонте.

- О, еще один к регенераторам просится! - прокудахтал толстячок, на вид явный педик.

- Да ладно, зачем вам все это? - Благостное настроение с меня еще не сошло. - Давайте мирно разойдемся, как космошлюпки в открытом космосе.

- Еще кривляется, травоед вонючий, - тонко пропищал "педик", и я понял, что сегодня ему достанется больше всех. "Травоедами" "крысы" называют тихих обывателей, которых презирают до глубины души.

Парочка на скамейке продолжала лизаться, невозмутимо игнорируя окружающее. Волосатый одной рукой вцепился в Ликину сумку, а другой в ее хозяйку, не давая ей убежать. Остальные с ругательствами и сопением направились ко мне. Даже черноволосая, с отвислыми грудями девица как-то ощерилась, видать, тоже решила ухватить свою долю моей крови. Ну что ж, развлечемся немного, не все по церковным службам ходить...

Я оценивающе оглядел своих противников. "Педик" - не боец. Двухметровый прыщавик, неуклюжий и согнутый вопросительным знаком, тоже не опасен. А вот обезьяноподобный молодчик с дурацким выражением лица и шрамом, пересекающим низкий лоб, - судя по всему, опытный уличный боец. Плечи у него широкие, кулаки увесистые. Но самый опасный - высокий жилистый парень с плавными движениями. По повадкам - боксер или каратист. Нет, пожалуй, каратист, притом неплохой, и, похоже, он у них за главного.

Я отошел на пару шагов, примирительно подняв руку.

- Ладно, ребята, остыньте. Вам неприятности с полицией не нужны.

- На те, дерьмосран вонючий! - "Педик" подскочил ко мне сбоку с грацией гиппопотама, выпущенного на лед, и ударил ногой. Промахнулся, бедолага, и мне осталось только чуть помочь ему. "Педик" со стуком ударился затылком о резинобетон. Повезло дураку, что поверхность упругая - не покалечишься.

У "каратиста" атака получилась гораздо лучше. Удар ногой, направленный мне в ухо, был резок и проведен не без изящества. Вот только тоже мимо. Зато моя расслабленная кисть проехала по всей его слюнявой физиономии, выравнивая ненужные выпуклости, как-то: нос, губы. "Каратист" обхватил лицо, растирая кровь, сделал, как пьяный, три неверных шага и упал на колени, всхлипнув:

- О, е-о-о!..

Черноволосая "метелка" без особых изысков просто попыталась вцепиться мне в лицо. С дамой я обошелся предельно вежливо. Оплеуха, и она рухнула отдохнуть на скамейку. Лижущаяся пара наконец оторвалась друг от друга и с изумлением взирала на происходящее.

Я решил, что все закончено. "Крысы", получая отпор, успокаиваются быстро. Но тут "волосан", державший Лику, запустил руку за пазуху и рванулся ко мне.

- Не надо! - крикнула Лика и повисла на "волосане". И опять нарвалась получила кулаком в лицо и рухнула на парочку. Истошный визг, ругательства.

- Прирежу, травоед поганый!

"Волосан" - наверняка из психов. Он пустился во все тяжкие. В его руке блеснула белая упругая металлическая дубинка с шариком на конце. "Обезьян" с широченными плечами, тоже, видать, из племени придурков, выудил из кармана нож и первым бросился на меня, решив опередить "волосана". Нож вскоре отлетел в кусты, а "обезьян" начал корчиться на земле, держась за живот. Саданул я его далеко не со всей силы, не то ему бы уже завтра заказывали гроб. Пусть живет, сволочь.

"Волосан" хрюкнул, устремился ко мне, ударил дубинкой. Довольно неумело. Кто ж так делает?.. Мне оставалось только немного отступить, потом захлестнуть его руку своей - дубинка отлетела. Теперь прилепиться к нему, волна, он падает, я перехватываю его за шею и... Коронный захват, мощное движение - и перелом шеи, труп. Но я остановился вовремя. Передо мной всего лишь обычная "серая крыса". И я лишь уронил его на землю. Потом решил, что этого недостаточно. Зря он хватался за оружие. И уж совсем не следовало бить женщину. Я приподнял его за волосы.