Эрве Рихтер-Фрих - Бессмертные карлики

Ознакомительный фрагмент

И таким образом газете "Комерсио" не пришлось напечатать на следующий день касающиеся Сен-Клэра сенсационные новости, которые Фьельд привез с собой в Лиму. И завещание профессора осталось лежать нетронутое и неиспользованное в самом недоступном кармане норвежца.

Следующие дни Фьельд провел на улицах и в ресторанах, где оживленно пульсировала народная жизнь. Он в полной мере наслаждался этим своеобразным чувством, знакомым каждому путешественнику по призванию: наблюдать в новом для него народе многообразные проявления темперамента, брызжущего ему навстречу в свете и в тени. Все здесь говорило на новом для него языке: все, от старых домов, в которых еще сидели пули последней революции, до новых дворцов, дерзко и самоуверенно возвышавшихся над красивыми развалинами старинного города Франсиско Писарро.

Наконец жара принудила его укрыться в маленьком, лежащем в стороне трактире. Он был не особенно элегантен, но зато прохладен и старомоден. Хозяин, старый метис, принес ему пенящуюся кружку пива на маленькую веранду, до которой не достигало еще солнце. Когда прохладный напиток, лучше которого, сказать кстати, не могло бы найтись в знаменитых пивных Мюнхена, был осушен, Фьельд вдруг заметил человека, понуро сидевшего за номером газеты "Пренса".

К своему удивлению, Фьельд узнал в нем боксера-негра, ехавшего с ним на пароходе "Киту-Мару".

Тяжелый огромный детина с невероятно добродушным лицом, вероятно, переживал какое-нибудь несчастье. Он оперся головой на руки, и по временам из его груди вырывались жалобные возгласы.

Встретив взгляд Фьельда, он узнал его и дружелюбно улыбнулся. День и ночь быстро сменяются в душе у чернокожего, и когда светловолосый исполин кивнул ему головой, он подсел к нему с бесконечными извинениями. По-видимому, что-то было у него на сердце, от чего он хотел облегчиться.

- Ужасный город, - сказал негр по-английски и положил свой увесистый кулак на мраморный столик.

Фьельд не был с ним совсем согласен. Но негр не дал ему ответить и разразился потоком слов.

- Мое имя Карсон, - сказал он, - Кид Карсон из Штатов... Я тренировал Демпси, и я победил Гарри Вильса... Мне принадлежит рекорд тяжести. Мне пишут из Лимы, что перуанский маэстро желает со мной сразиться. Я получаю вызов. Я ставлю мои условия. Дорога и две тысячи долларов. Мои условия приняты. Я еду. Я приезжаю сюда и являюсь. Здесь я - Кид Карсон, говорю председателю местного клуба бокса, который послал мне путевые деньги и составил контракт.

Он посмотрел мне пристально в глаза.

- Ты проклятый негр, - сказал он и плюнул.

- Джек Джонсон и сам Лангфорд тоже были негры, - сказал я, - а что касается силы, то...

- Мы не деремся с неграми, - сказал он и повернул мне спину.

- А контракт! - завопил я, и заметил, что мои кулаки начали сжиматься.

- К черту контракт! - сказал он и вытащил из кармана револьвер...

Что мне было делать? Я бью хорошо - но револьвер бьет лучше. Тогда я пошел к адвокату, очень важному господину, который говорил по-английски. Прежде всего он потребовал от меня пять долларов за совет. Затем он взял деньги и посоветовал уехать отсюда с первым пароходом. И когда я взглянул на него с легким удивлением, то он уже на этот раз задаром обругал меня и попросил убраться немедленно. Я страшно рассердился, но это ничему не помогло. Когда я хотел наброситься с кулаками на этого малого, он тоже начал играть с револьвером. Тогда я ушел. И теперь я сижу здесь, и в кармане у меня столько денег, что едва хватит, чтобы добраться до Кальяо.

Негр уныло смотрел перед собой. Этот, по-видимому, добрый малый чувствовал себя бесконечно оскорбленным и униженным жителями Лимы.

- Хотите воспользоваться случаем? - спросил Фьельд после минутного размышления.

- Каким угодно! - радостно воскликнул негр.

- Случалось ли вам путешествовать по горам?

- Мне?.. Кид Карсон - не самый обыкновенный негр. Мой отец был школьный учитель. Бедный, но грамотный человек из Невады. Летом я пас скот в горах. Благодаря этому я приобрел силу и выносливость.

- Мне нужен помощник и спутник, - прервал его Фьельд. - Преданный и сильный человек, который мог бы сопровождать меня в утомительное и опасное путешествие в Кордильеры...

Боксер вскочил и заплясал, как сумасшедший.

- Это как раз то, о чем я мечтал! - воскликнул он. - Бокс уже давно осточертел мне...

- Ну, там уж, наверно, найдется случай для проявления ловкости и силы.

- Чем больше, тем лучше.

- All right, - сказал Фьельд. - Ступайте за вашим багажом и приходите ко мне через час в гостиницу "Делигенсия", мы поговорим об условиях. Мы поедем на днях.

Так-то вот случилось, что Карсон, тяжелый боксер, победивший Гарри Вильса и в пятнадцать приемов сразивший Джека Виланда, отказался от своего ремесла и сделался верным спутником Йунаса Фьельда на путях его приключений в голубых горах.

9. "CIRCLE FRANCAIS"

Фьельд ощутил какое-то неприятное чувство, входя в холл французского клуба.

Все устройство и обстановка были, впрочем, прямо из Парижа. Английский клуб существовал для людей, которые давно изменили эстетике для комфорта. Но во французском клубе не думают прежде всего о членах, которых безжалостное время наградило толстыми животами и ревматизмами. Вообще, не заботятся о тех земных существах, которым стул нужен затем, чтобы сидеть на нем, а не затем, чтобы им любоваться. Французы охотно стоят и садятся осторожно и заботливо на причудливо-изогнутые стулья в стиле рококо, меж тем как мы, люди грешные, укладываем наши пуды в практичный аппарат, приспособленный для отдыха и оказывающий должное внимание весу и размерам.

Слабость перуанцев ко всему галльскому особенно проявлялась в обстановке клуба. Все было изящно, неудобно и приятно только для глаза. Но, когда позднее Фьельд в сопровождении своего хозяина вошел в большую столовую, где все сверкало серебром и белизной, он познакомился с французской кухней и с французскими винами, которые напомнили ему такие современные храмы обжорства, как "Four d'argent" или "La Perousse" в самом сердце Парижа. Тон общества был тоже насквозь французский. И, что еще подчеркивало сходство с французским клубом, тут было немало офицеров, в столь блестящих парадных мундирах этой страны, что им не поздоровилось, если бы они вдруг очутились на берегах Рейна. Это явление подтверждало тот факт, что вся армия в Перу была организована в духе генерала Фоша.

Ла Фуэнте был очень гостеприимным хозяином. Маленький перуанец пустил в ход все свои интернациональные качества. Он провел годы своей молодости в больших культурных центрах Европы и говорил безукоризненно на большинстве живых языков великих держав.

Конец ознакомительного фрагмента