Максим Курочкин - Аниськин и шантажист

Ознакомительный фрагмент

Приближалось время обеда, и Костя отправился по направлению к своему дому. Обедал он на квартире. Во-первых, от отделения милиции до дома было всего ничего ходьбы. Во-вторых, его квартирная хозяйка, Анна Васильевна, с удовольствием готовила для постояльца за вполне уверенную плату, в-третьих, если бы Костя обедал вне дома, то и Печной дед оставался бы голодным, так как Анна Васильевна и не догадывалась о том, где скрывается от нее непокорный свекор и что он уминает ее борщи наравне с постояльцем. В-четвертых, рабочий график Комарова был свободный, если бы он сутками сидел в кабинете и ждал поступления жалоб, то быстро бы обленился, растолстел и стал бы походить на равнодушного ко всему, кроме сала Ведерко. В-пятых, сегодня приехал Кирилл, и Косте не терпелось продолжить вчерашний спор.

Уже подходя к забору, Комаров услышал голос брата.

– Пропустишь ты меня, или нет, скотина безмозглая.

Кирилл был явно раздражен. Вслед за словами послышался топот, звук падающего тела и легкий стон.

– Пошел вон! Весь кобчик из-за тебя отбил. Выпустишь ты меня, или нет? Ну нет у меня сена, или что вы там любите, нет. Хочешь конфетку? Не хочешь? Пропусти! Брысь, фу, тпру, кыш, вон отсюда! Как вас там еще прогоняют?

Костя подошел к самому забору, встал на цыпочки и заглянул во двор. На скользком, заледеневшем пятачке лежал, приподнявшись на локтях, Кирилл. На расстоянии вытянутой ноги от него стоял Мухтар. Козел наклонил голову с загнутыми рогами и строго взирал на брата хозяина.

– Ко мне, Мухтар, – тихо сказал Костя, не заходя во двор.

Кирилл и козел одновременно повернули голову в направлении голоса. Взгляд козла несколько подобрел, хвостик-капелька радостно задергался при виде хозяина. Но от жертвы своей он не отошел ни на шаг.

– Это свой, Мухтар, вольно, – скомандовал Костя.

Мухтар внимательно наклонил голову, пристально посмотрел Кириллу в глаза и снова перевел взгляд на хозяина.

– Свой, свой, брат это мой, Кирилл, – терпеливо объяснял ему Костя.

Только после десятикратного повторения команды «свой» Мухтар соблаговолил отойти от поверженной жертвы. Костя зашел во двор, потрепал верного козла по холке и показал на Кирилла:

– Запомни, Мухтар, это – друг. Слушайся его, как меня. Или хотя бы как Калерию. Понял? Как меня или Калерию!

Козел немного подумал и резко дернул головой. Костя принял это дерганье за кивок, оставил напарника в покое и подошел к брату.

– Не больно он тебя?

– Ты что, думаешь, что я позволю какому-то козлу положить меня на обе лопатки? – обиделся Кирилл, – просто я поскользнулся. А ты что, серьезно с ним разговаривал?

– Конечно, серьезно!

– И ты думаешь, он тебя понял?

– Это очень умный козел, – попытался втолковать брату Костя, – он не только команды многие знает, но и слова понимает. Вот ты думаешь, почему он на тебя напал?

– Думаю, – глубокомысленно потер Кирилл лоб пальцем, – что напал он на меня по причине склочности характера и злобности натуры.

– А вот и нет! Он видел, что ты вышел из моего дома в мое отсутствие и попытался задержать тебя. Задержать, как хорошо обученная овчарка.

– Здрасти! – развел руками Кирилл, – ты еще скажи, что используешь эту скотину в качестве служебной собаки!

Ответить Костя не успел, потому что Мухтар неожиданно резво подскочил к Кириллу и попытался ударить его в живот копытом.

– Вот видишь? – воскликнул Кирилл, прячась от неожиданности за Костю, – а чего он сейчас на меня наезжает? Хозяин же дома!

– Он не наезжает, – едва сдерживал смех Костя, – он тебе лапу подает, как своему. Ты же сам сказал «здрасти». А воспитанные существа отвечают на приветствие, даже если они облечены в шкуру козла.

– Лапу? – озадаченно переспросил Кирилл, – скажешь тоже.

– Попробуй еще раз.

– Здрасти, – с неверием в голосе попробовал Кирилл.

Мухтар так же резво взбрыкнул копытцем, пытаясь попасть в руку Кирилла. Кирилл неуверено покачал козлиную лапу и с недоумением посмотрел в глаза брата:

– Ты меня разыгрываешь?

– Отчего ты взял?

– Такого просто не может быть. Здесь какой-то фокус, мистификация.

– Мухтар, лежать, – вместо ответа скомандовал Костя.

Козел послушно лег, поджав под себя передние лапы и равнодушно отвернув в сторону голову с тяжелыми рогами.

– Мухтар, встать!

Козел глубоко вздохнул, с укором взглянул на хозяина и неохотно встал.

– Ко мне, Мухтар.

Козел подошел к хозяину и ткнулся ему в ладонь влажным прохладным носом.

– Мухтар, след, – совсем зарвался Костя.

Козел поднял на него свои полные вековой мудрости глаза, немного погипнотизировал хозяина взглядом, потом повернулся спиной и отошел в дальний угол забора.

– След, Мухтар, – топнул ногой Комаров.

– Оставь животное в покое, – получил неожиданную поддержку Кирилла Мухтар, – лучше научись конкретнее выражать свои требования. Какой след? Ты даже на запах его не сориентировал.

Кирилл аплодировал. Костя торжествовал. И только Мухтар был недоволен. Одно дело – когда приходится изображать из себя собачку ради дела. Совсем другое – когда ради удовлетворения самолюбия хозяина. Совсем другое. Мухтар – не пустоголовая дрессированная собачка. Он – напарник. Чтобы хозяин не забывал об этом, козел лениво, но с достоинством подошел к почтовому ящику, подцепил рогами крышку и достал мягкими послушными губами районную газету «Труженика мирный труд» и белый, немного помятый конверт. Медленно, с достоинством приблизился Мухтар к хозяину, и нарочито равнодушно глядя вбок, протянул ему почту.

– Кажется, тебе письмо, – констатировал Кирилл.

«Плоха работаете, товарищи милицанеры», – начиналось письмо уже известной Косте фразой.

– Опять! – поморщился Комаров.

– Что такое? – подошел поближе Кирилл.

– Понимаешь, в чем-то ты прав. Я имею в виду те минусы, которые мешают работе участкового инспектора. Вот например, анонимки. С одной стороны, я имею право не реагировать на анонимные заявления. С другой, чисто по-человечески, не могу не обращать на них внимания. Девяносто процентов анонимок – просто мелкая месть подруге или плод зависти к более удачливому соседу. Девять – бред воспаленного воображения. И только один процент может содержать в себе действительно ценную информацию.

– К какому разряду ты относишь эту?

– К полному бреду. И, кстати, очень назойливому бреду. Точно такую анонимку, слово в слово, я получил перед самым твоим приездом.

– Посмотреть можно? Как иллюстрацию полного бреда?

Вместо ответа Костя молча протянул Кириллу письмо.

– Первый класс, вторая четверть, – мгновенно прокомментировал Кирилл.

– В каком смысле?