Филип Дик - Глаз в небе

Джек еще оставался в молитвенной позе, когда сзади послышался звук. Повернув голову, он увидел какую-то фигуру, на цыпочках пересекавшую гостиную. Человек. В свитере и просторных брюках. К тому же — негр.

— Хорошенький знак свыше, нечего сказать! — с сарказмом заметил Гамильтон. Чернокожий выглядел явно не лучшим образом.

— Вы меня помните? Я — гид. Привел вас на ту платформу. Вот уже пятнадцать часов, как эта авария у меня из головы не выходит…

— Вы тут ни при чем, — сказал Гамильтон. — Вам досталось наравне со всеми.

Поднявшись, Джек вышел из ванной в прихожую. — Вы завтракали?

— Я не голоден, — ответил негр, пытливо глядя на Гамильтона. — Что вы сейчас делали? Молились?

— М… да, — признался Джек.

— Это ваш обычай?

— Нет… — Поколебавшись, он добавил:

— Я не молился лет с восьми.

Негр помолчал, раздумывая над чем-то, потом, спохватившись, представился:

— Меня зовут Билл Лоуз…

Они обменялись рукопожатием.

— Вы, кажется, все поняли! Когда догадались?

— Где-то со вчерашнего вечера.

— Что-нибудь произошло?

Гамильтон рассказал ему о дожде из саранчи и об укусе осы.

— Догадаться несложно. Солгал — был наказан. Перед тем сквернословил — значит, снова наказан. Причина и следствие. Все элементарно.

— А на молитву вы зря теряете время, — без обиняков заявил Лоуз. — Я пробовал. Все напрасно!

— О чем вы молились?

Лоуз с иронией ткнул себя в шею над воротом сорочки, в полоску черной кожи:

— Могли бы догадаться. Но все не так просто… Тут уж, наверное, судьба.

— В ваших словах изрядная доля горечи, — осторожно заметил Гамильтон.

— В свое время ее было гораздо больше. — Лоуз прошелся по гостиной.

— Извините, что я так бесцеремонно ворвался… Но дверь была не заперта, и я решил, что вы дома. Вы инженер-электронщик?

— Да.

Состроив гримасу, Лоуз протянул руку:

— Приветствую, коллега. Я выпускник университета. Квантовая физика.

Благодаря чему и получил работу гида. Большая конкуренция в наше время… Во всяком случае, мне так говорят.

— А вы как разобрались со всем этим? — Гамильтон повел вокруг рукой.

— С этим?.. — Лоуз пожал плечами. — Догадаться нетрудно.

Он вынул из кармана матерчатый узелок. Развязав его, он показал крохотную металлическую пластинку.

— Когда-то сестра заставляла меня это носить. Так и привык. Он бросил амулет Гамильтону. На пластинке еще не до конца стерлись слова веры и надежды. Возможно, тысячи рук ощупывали эти заклинания.

— Давайте, — усмехнулся Лоуз. — Воспользуйтесь им.

— Воспользоваться? — не понял Джек. — Откровенно говоря, это не мой стиль.

— Я по поводу вашей руки. — Лоуз сделал нетерпеливый жест. — Талисман ведь действует — теперь. Приложите к больному месту и увидите. Лучше снять повязку. При непосредственном контакте он работает лучше. Именно так я избавился от своих собственных травм.

Недоверчиво посматривая на Лоуза, Гамильтон содрал часть повязки.

Почерневшая плоть влажно блестела сукровицей под лучами солнца.

Поколебавшись, Джек осторожно приложил к ране холодный кусочек металла.

— Вот, уже пошло, — заметил Лоуз.

Отвратительная нагота поврежденных тканей стала бледнеть и покрываться розовой пленкой. Оранжевый глянец медленно обретал нормальный телесный цвет. Рана сузилась, перестала сочиться сукровица. Потом и вовсе затянулась. Только посредине осталась узкая белая полоска. Под кожей пропала болезненная пульсация.

— Вот видите! — победно ухмыльнулся Лоуз, протягивая руку за амулетом.

— А раньше он помогал?

— Да что вы!.. Никогда. Глупые старушечьи байки. — Он сунул амулет в карман. — Теперь попробую оставить на ночь несколько волосков в воде… Утром, конечно, будут черви. А хотите знать, как вылечить диабет? Надо взять половину сушеной жабы, смолоть как кофе, перемешать с молоком девственницы, завернуть в старую тряпку и обернуть шею больного.

— Вы хотите сказать…

— …что теперь подействует. Как до сих пор еще верят в глубинке. До сих пор старики ошибались, а мы были правы. Но теперь неправы мы. На пороге спальни появилась Марша. В халате, заспанная и непричесанная.

— О!.. — испуганно выдохнула она, завидев Лоуза. — Это вы! Как поживаете?

— Спасибо, хорошо, — ответил Лоуз.

Протирая глаза. Марша обернулась к мужу:

— Как спалось?

— Так… А что?

Что-то в ее голосе насторожило Джека.

— Сон видел?

Гамильтон задумался. Снилось нечто расплывчатое, рассказывать особо не о чем.

— Нет, — буркнул он.

Странное выражение появилось на угловатом лице Лоуза.

— Вы видели сны, миссис Гамильтон? Что именно?

— Самое странное, такое и сном-то не назовешь. Ничего не происходило.

Просто — было…

— Место, но не действие — так?

— Вот-вот. Грубо говоря, имело место что-то неизвестное. И мы в том числе.

— Мы все? — живо спросил Лоуз. — Все восемь?..

— Да, — кивнула Марша. — Все лежали там, где упали. В «Мегатроне».

Мы просто лежали. Без сознания. И даже, казалось, вне времени.

— А в углу, — спросил Лоуз, — происходит что-нибудь? Суетятся медики? Или ремонтники?..

— М-м… да, — подтвердила Марша. — Но они, скорее, недвижно присутствуют. Замерли, как статуи, на какой-то лестнице.

— Нет, они двигаются, — возразил Лоуз. — Мне тоже снилось подобное.

И я тоже сначала думал, что они неподвижны. Они двигаются, только очень медленно.

Наступило тягостное молчание.

Еще раз покопавшись в памяти, Джек нерешительно произнес:

— Теперь и я припоминаю… Это след травмы: мгновение шока. Оно врезалось в наше сознание. Наверно, мы никогда от него не избавимся полностью.

— Но это не память! — взволнованно воскликнула Марша. — Это продолжается! Мы все по-прежнему — там.

— Как?.. В «Мегатроне»?

Она судорожно кивнула:

— Я это только так и ощущаю.

Чувствуя, что Марша на грани срыва, Джек сменил тему.

— Сюрприз! — показал он ей заживленную рану. — Глазом не моргнув, Билл чудо сотворил!

— Нет, не я! — сердито запротестовал Лоуз. — Никто и никогда не уличит меня в чудесах. Смущенный Гамильтон поглаживал свою руку.

— Это ваш амулет ее вылечил!

Лоуз достал талисман из кармана и внимательно осмотрел его.

— Может быть, теперь мы спустились до уровня настоящей реальности.

Может, под обманчивой поверхностью всегда существовала эта реальность…

Марша медленно подошла к мужчинам.

— Мы мертвы, не так ли? — спросила она неожиданно севшим голосом.