Екатерина Белецкая - Ловушка для Сэфес

– Дубль-пространство – это аналог Скивет, что ли? – спросила Анжи. – Той виртуальной сети, что была у вас на Окисте?

– Посложнее, – отмахнулся Лин. – Скивет – штука устаревшая. Сильно.

Так вот, когда количество работающих детекторов достигает критической точки, матка отключается от носителя, на которого у нее был импринтинг, и существует уже независимо. Для чего вообще нужен импринтинг? А для того, чтобы впоследствии не происходило искажений по принципу…

– Стоп, стоп, стоп! – запротестовала Кет. – Про это не надо, мы всё равно не разберемся. В остатке у нас получается… Анжи придется смотаться на Эорн?

– Да, и чем скорее, тем лучше, – подтвердил Лин. – Иначе Рауль нам что-нибудь оторвет. У него работа стоит, группа ждать не может. А он до сих пор злится на меня за пресс-папье…

Проблема с детекторами – это номер один.

А существует еще одна проблемка, под номером два.

Добрая Вэн Тон сдержала слово и всё-таки воссоздала Рауля-прежнего, когда-то убитого Нарелином. Дура, да. Ей говорили, что этого делать не следует, но она разве послушается? Ренни, ее муж, конечно, был против. Новый Рауль, он же Рей, три года тихо-мирно прожил на Орине – своего прошлого он, конечно, не помнил – а потом…

– А потом он начал тосковать. Вроде всё было в порядке, но чего-то ему не хватало, – Лин пожал плечами. – И еще он сдружился с Райсой, эльфийкой, помните такую?

В общем, получилось так, что они вдвоем сбежали. Сюда. Почему именно сюда?.. Про это Лин не имел ни малейшего представления. Почему-то.

– Подростки безголовые, идиоты малолетние. Что одна, что второй, – раздраженно говорил Лин. – Додумались!

Ситуация осложнилась, когда выяснилось, что возвращать беглецов некому. Встречающим покидать Орин сейчас строжайше запрещено. Просить о помощи посторонних… ой-ой, лучше не надо, Вэн Тон отнюдь не обрадует перспектива расписаться перед посторонними людьми в своей несостоятельности. Да еще и Райса… Девчонка оказалась потенциальной Встречающей, она учится и лет через пять уже сможет работать. Рей – тоже в своем роде талантливый парень, хоть и блонди. Ренни прочил его во вспомогательные службы Орина, скорее всего – в патруль или даже в свою команду.

– Вот что им не сиделось на попе ровно?! – возмущался Лин. – Нет, я всё понимаю про любовь и свободу, но зачем идиотничать?! Понимаете, вдобавок они что-то предприняли, чтобы их не нашли. И теперь я не могу их отследить…

– Как не можешь? – удивилась Кет.

– А вот так! Похоже, они заблокировали детекторы.

– Дурной пример заразителен, – заметила Кет. – Вспомни, что сделали вы с Пятым, когда попали сюда впервые…

– Сравнила! – вскинулся Лин. – Да ты что! Этих никто никогда пальцем не трогал!

В общем, вместо того, чтобы забросить Раулю детекторы, а так же найти беглую парочку, отправить ее домой и заняться делами, 785-ый экипаж увяз в проблемах, как муха в варенье. Детекторы теперь завязаны на Анжи, беглецы растворились в многомиллионной Москве, Пятый с трудом выдирается из запоя, а он, Лин, вынужден сидеть и объяснять двум ду… душевным девушкам, гм… всю эту ахинею.

– Кстати, как он там? – Лин вдруг вспомнил про друга. – Пошли, посмотрим.

В комнате горела настольная лампа. На журнальном столике возле дивана валялась груда упаковок с лекарствами, которые рачительный Лин закупил у похмельщиков. Вообще говоря, врачи покинули квартиру с пустыми руками – Лин скупил всё, что они привезли. Нельзя сказать, что похмельщики обрадовались, узнав, что Лину нужен штатив для капельницы и «вон тот чемоданчик с фигней»… но несколько красивых разноцветных бумажек превратили их в удивленных и чрезвычайно сговорчивых людей.

Лин подсел к другу, положил ладонь ему на лоб.

– Температурит слегка… Анжи, не делай лицо, словно ты съела лимон. Он пьет после каждого рейса.

– Выглядите вы оба довольно хреново, – ответила Анжи, присаживаясь рядом на краешек дивана. – Особенно без «обликов». А уж как вспомнишь, что с вами раньше было… Так и вздрогнешь. К утру оклемается, думаешь?

– Поглядим. Кет, дай-ка мне магнезию, сейчас мы его мучить будем…

– А надо? – спросила Кет с сомнением в голосе. – Ты же давление смотрел, вроде нормальное… ну, может, чуть повышенное. 130 – это почти в пределах нормы.

– У него рабочее – 90, – наставительно сказал Лин. – Ладно, девушки, идите, сам справлюсь.

– Мы, пожалуй, останемся, – сказала Кет.

– А на хрена? – слабо спросил Пятый, не открывая глаз. – Нравится смотреть?

– Ни разу вживую не видала, так что не знаю, – сказала Анжи. – Ты как вообще? Полегче стало?

– Вашими заботами… Лин, блядь! Ты меня убить решил, что ли?!

– Рыжий, ты действительно того… – предостерегающе сказала Кет. – Поаккуратнее.

– Раз такая умная, делай сама, – ощерился Лин. – И вообще, друг мой, ну-ка расскажи, какого рожна ты творил эти четверо суток?!

– Сначала Нарелин попросил… а потом Тон попросила… – пробормотал Пятый. – А я… как сюда попал… ну, сорвался. Поехал в город, а город… словно убили. Изнутри убили. Не везде, но… почти. Дома эти новые, от Центра какие-то огрызки остались. Какой у вас сейчас год?

– 2006, – ответила Кет. – В общем, ты тут у нас немножко погулял.

– Я не погулял, я в шоке до сих пор, – печально ответил Пятый. – Разве можно так?.. Одно хорошо – водка везде продается, и очередей нет.

Город… да, город сильно изменился. Такие изменения радовать не могут. Кет на секунду представила себе этот четырехдневный вояж, и ей стало не по себе. Если нам, живущим тут постоянно, порой делается нехорошо в Центре, какого же было ему? Всё мертвое, выхолощенное; то живое, что еще не успели убить, робко прячется в подворотнях случайно уцелевших старых домов, стараясь ничем себя не обнаруживать. Раньше хоть что-то еще оставалось, а сейчас…

Тяжело – хранить в сердце этот город, а потом придти и увидеть сверкающие огнями руины.

– М-да, это точно, – согласился Лин. – Чего-чего, а водки тут стало достаточно.

– Ну да… Я не помню половину. Пил один, пил с кем-то. Кажется, где-то подрался. А, помню! Кафе в парке, там музыкант был, орал, как кот, которому яйца дверью прищемили. И сильно он мне не понравился…

– На Волжской у метро? – оживилась Анжи. – Значит, верно я догадалась! Точно, поют там ужасно, все время хочется сунуть сто баксов, чтобы заткнулись. Впрочем, теперь много где так… Это в наших кафе считается живой музыкой. Уроды.

– Я не знаю, что такое Волжская… Про сто баксов мне в голову не пришло. А вот по шее я ему точно дал.

Лин покрутил пальцем у виска. Порылся на столе, выбирал какую-то коробочку.