Чарльз Ингрид - Последний рыцарь

Шторм неторопливо попивал свое виски и с удовольствием ощущал тепло, разливающееся по всему телу. Все было понятно. Марсиано затеял этот разговор для того, чтобы вызвать его на взаимную откровенность. Джек лихорадочно соображал, что он должен сказать в ответ. Рассказать правду он не мог. Зачем подвергать опасности и себя, и этих, ни в чем в сущности не повинных людей? Он был единственным рыцарем, оставшимся в живых после Милоса. А эту трагедию почему-то держали в особой тайне. Официального мнения нельзя было опровергнуть: с Милоса не вернулся никто. Наверное, поэтому без лишнего шума из реанимации его перевели в госпиталь, а потом — в реабилитационный центр. Все бронекостюмы, найденные на корабле, были уничтожены. Только его личные доспехи медсестре как-то удалось сохранить. Так что широкой публике совсем не стоило знать, кто он и откуда. Марсиано снова заговорил:

— А стрельба из компьютерных пушек — это ерунда. Нажал кнопку, и пожалуйста — сектор взорван. Ну и что? Стоит ли воевать, не видя собственного врага? Короче, через какое-то время я ушел.

— Значит, ты дезертир. — мрачно сказал Джек.

— Да, — Марсиано кивнул. — Совершенно точно. Я был дезертиром. А потом, с приходом к власти императора Пеписа, попал под амнистию. И все-таки я всю свою жизнь был бойцом. Правда, воевал я совсем не в войсках Доминиона. Я сражался в маленьких грязных войнах. Ты сначала смотришь на лицо своего противника, а уже потом превращаешь его в кашу. Ты меня понимаешь? В этом ведь есть огромная разница! К тому же мне нравятся те войны, в которых известен победитель. — Он выжидающе посмотрел на Джека и отхлебнул из бокала крепкую желтую жидкость. Потом неожиданно резко спросил: — А это, наверное, трудно — убить трака?

Джек машинально ответил:

— Все равно, что раздавить клопа. В каюте наступила мертвая тишина.

Их взгляды встретились. Джек закусил губу и очень тихо сказал:

— Ты этого не слышал. Если тебе дорога твоя жизнь, ты этого не слышал.

— Может быть, слышал, может быть, и нет, — капитан допил виски. — Я спрашивал тебя о другом: где и когда это происходило. А как это выглядит — теперь я знаю и без тебя, я ведь видел этот бронекостюм в действии.

Джек вспомнил корабль, блуждающий среди звезд, и семнадцать лет своего вынужденного небытия.

Марсиано облокотился на край стола и придвинулся совсем близко у Шторму:

— Скажи мне, какие у тебя планы на будущее. Может быть, останешься с нами, Джек?

Шторм покачал головой:

— Спасибо за приглашение, Марсиано. У тебя очень хорошая команда. Но сейчас у меня другие планы. Ты ведь понимаешь сам: я должен как-то выяснить, что случилось на Кэроне. А дожидаться, пока комитет разыщет меня и станет допрашивать, — по меньшей мере глупо.

Марсиано явно не понравился ответ. Он криво усмехнулся.

— Ну что ж. Попробуй. Может быть, у тебя и получится хоть что-то.

К тому же, насколько я понимаю, ты уже слышал, что император опять возрождает рыцарские подразделения? Да-да, он собирается создать из них свою личную гвардию.

Джек даже побелел от такой неожиданности. Император восстанавливает отряд рыцарей Доминиона? Он попытался как можно более спокойно ответить:

— Не стану скрывать от тебя, капитан, этот вариант мне подошел бы.

— Я так и думал. Значит с нами ты не остаешься. Нет так нет, — вздохнул капитан и налил в свой бокал остатки виски. — Во всяком случае, я ценю твою честность. Удачи тебе, парень, при поступлении в императорскую гвардию! — они чокнулись и выпили.

— Да здравствует император Пепис и его столица — Мальтен! — весело крикнул Джек.

Когда Шторм выходил из капитанской каюты, он непроизвольно почувствовал острый сверлящий взгляд у себя между лопаток. Кажется, у него появился смертельный враг. С этой минуты ему следовало быть начеку.

— Сегодня мы тут — почетные гости. Ты доволен? — с усмешкой спросил Марсиано. Всей командой они погрузились в скоростной лифт. В парадном холле дворца их уже ожидали.

Лифт остановился. Нарядная довольная публика бросилась им навстречу.

— Да здравствуют герои! Новые герои! Герои космоса и Триадского трона! — кричала толпа, явно подыгрывающая нуждам собравшейся тут же прессы.

На какой-то миг все притихли, увидев Джека Шторма в старинном, явно редкостном по нынешнем временам бронекостюме. Джек поморщился. Наверное, зря он уступил требованиям Марсиано — не стоило появляться во дворце в боевых доспехах. С другой стороны Марсиано был абсолютно прав: скрывать бронескафандр было гораздо опаснее. Если Джек и его прошлое являются помехой для нынешнего императора, расправиться с ним, пока о нем никто ничего не узнал, гораздо проще.

Богатые, хорошо сервированные столы буквально ломились от выставленной выпивки и закуски. Господи! Чего тут только не было! Отбивные, шашлыки, ростбифы, заливное, копчености, икра, диковинные фрукты и овощи, привезенные на Мальтен с далеких планет. Их названий Шторм даже не знал… Шорт ухмыльнулся:

— Э-э-эх! Сегодня мы погуляем! — и, хлопнув в ладоши, бросился в толпу.

Табс поспешил за ним.

Молодая девушка, одетая в полупрозрачную золотую тунику, взяла Джека за руку:

— Можно мне полюбопытствовать, что за парни отваживаются носить такие доспехи? Но только не говорите, что вы очень хотите вступить в гвардию императора. — Она нежно рассмеялась и тряхнула своими черно-синими волосами. — Пожалуйста, расскажите мне о Вашингтоне-два и об этой ужасной войне.

Последнее, что успел увидеть Джек, — нахмуренное лицо Марсиано. Капитан разговаривал с каким-то незнакомцем в черном фраке. Оба собеседника пристально смотрели на Шторма.

Джек медленно приходил в себя. Голова болела. Казалось, она вот-вот лопнет. Он осторожно обхватил ее своими железными перчатками и, застонав, повернулся на спину. Наверное, так лежать было лучше, но не намного — в глаза било яркое мальтенское солнце. Где-то далеко, почти на краю горизонта, он заметил розовый императорский дворец, плывущий над городом. «От дворца до канавы рукой подать», — вспомнил Шторм старинную пословицу и усмехнулся.

Правая нога занемела. Ну да, понятно, перед праздником он сунул в ботинок пачку банкнот. Похмелье было очень тяжелым. Болела голова, каждое движение отзывалось странною болью. Ну и ну! Ничего себе — погуляли! Джек совершенно не помнил, как он здесь оказался. Да и команда новоиспеченных героев, валявшихся рядом с ним в грязи, тоже вряд ли догадывалась об этом. Вот так. Их напоили, накормили и выбросили из дворца, как кучу ненужного мусора. Рядом с ним лежал Табс. Он стонал во сне и все прижимал к груди бутылку шампанского и кусок голубой вуали.