Ирина Скидневская - Фэнтези-2005

Дверь распахнулась и тут же с треском захлопнулась.

Вошедший был высок, худ и скор в движениях. Он легко взял профессора за ворот и отшвырнул в угол, как котенка. Тот рухнул прямо на зонт, нелепо растопырив руки.

Черная ткань затрещала и лопнула.

У гостя было длинное породистое лицо со странно заостренными ушами, плотно прижатыми к черепу.

— Мое имя Леголас, — сказал он девушке. — Ты пойдешь с нами.

Девушка вцепилась в подлокотники кресла и отчаянно замотала головой.

— Ах да… Он говорил про побег. Он всем это говорит. Странный выверт психики.

Профессор копошился в обломках зонта, пытаясь встать.

— За что вы его так? — чуть слышно спросила девушка.

— Ничего-ничего, — эльф усмехнулся, — он не в обиде. Сегодня у него праздник. За тебя он получит тройную дозу.

Он достал из кармана крохотную деревянную коробочку. Покрутил ее между пальцев.

Лежащий в углу Толкиен жалобно заскулил.

— Он продал тебя всего за шесть колец пыли, — презрительно бросил Леголас. — Видимо, его запасы на исходе. Раньше он пытался торговаться.

— Раньше?

— Многие потерянные дети находят надписи на своем теле или просто чувствуют голос крови, — серьезно сказал Леголас. — И в конце концов приезжают сюда — поговорить с автором Книги. К кому им идти, как не к сочинителю историй про эльфов? Ему остается только позвонить нам. И он всегда звонит. Покажи ножку, Ласталайка.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — невпопад спросила девушка.

— Он про тебя все рассказал. Покажи ступню и раздвинь пальцы ног.

Ласталайка покорно вытянула ногу. Эльф встал на колени и внимательно осмотрел грязную ступню девушки. Потом встал и улыбнулся:

— Хорошо. Наш друг не соврал, а то с ним это иногда бывает… Ты и в самом деле эльф из высшей касты.

— Что с профессором? — девушка никак не могла прийти в себя. — Он так странно со мной разговаривал…

— Ничего особенного. Когда наркоману показывают дозу, его начинает трясти от возбуждения. Вот, смотри, — эльф кинул коробочкой в профессора.

Тот неожиданно легко вскочил на ноги и поймал ее на лету.

— Прелесть… моя прелесть… — заворковал старик, пряча коробочку куда-то за пазуху. — Моя прелес-с-с-сть…

— Вот что такое люди, — заметил Леголас, — а ведь этот еще не худший. Лучиэль, его жена, ручалась, что он по-настоящему тверд. Поэтому она и вышла за него замуж. Мы редко позволяем нашим женщинам вступать в связь с людьми, но тут нам пришлось уступить. Разумеется, при условии, что он будет работать на нас. Он согласился на все. И какое-то время он жил так, как подобает эльфу: три кольца в месяц. Пыль стимулирует лобные доли мозга, так что профессор блистал интеллектом. Какое-то время. Но потом… Ладно. Одевайся и пошли.

Он кинул ей на колени сумку.

— Я так поняла, у меня нет выбора? — осведомилась девушка, роясь в недрах сумки.

Эльф промолчал.

Девушка прикусила губу. С усилием выдернула из-под тряпья хрустящий полиэтиленовый пакетик с новенькими розовыми трусиками.

— Тогда отвернитесь хотя бы. Не люблю, когда на меня пялятся.

Леголас пожал плечами и повернулся к девушке спиной.

— Только не делай глупостей. Не пытайся бежать или доставать пистолет, если он у тебя есть… Я услышу, и у меня хорошая реакция, — предупредил он.

— У меня нет пистолета, — вздохнула девушка и взмахнула рукой.

Легкая деревянная стрелка с острым наконечником вонзилась эльфу в шею. Тот захрипел, схватился руками за горло и рухнул.

Девушка быстро и умело обшарила его одежду. Достала две коробочки и перепрятала их себе в сумку. Потом подошла к профессору.

— Дай сюда, — она протянула руку.

Скорчившийся старик с ужасом смотрел на гостью.

— Кто ты? — наконец выдавил он.

— Не то, что ты думаешь, слизняк, — презрительно бросила Ласталайка. — Мне нужна пыль. И эта, и вся твоя заначка. У тебя же есть запас? Когда я пришла, ты сидел и марал бумагу. Ты ведь не можешь работать без пыли? Хотя бы на восьмую часть колечка… Не хочешь? Ну, сейчас мы с тобой поработаем. Я буду делать тебе больно. До тех пор, пока ты не скажешь, где пыль.

— Ты наркоманка. Тебя изгнали, — сказал профессор. Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, меня изгнали! — взорвалась девушка. — Мои кретинские соплеменники! Но я не наркоманка. Мне просто нужно немножко больше, чем другим, вот и все. Но эти индюки… что они понимают…

— Я тоже говорил это себе, деточка, — профессор на глазах приходил в себя, — но у моих работодателей было другое мнение… Ты была эльфом. Ты подсела на пыль. Согласно традиции тебя лишили прав эльфа. Какое-то время ты добывала пыль воровством. Ко мне ты пришла, чтобы украсть мои запасы: ты понимала, что я работаю на эльфов, и догадывалась, чем мне платят. Не надо было только рыться в столе, там ничего нет…

— Вообще-то я рассчитывала, что ты сам мне дашь немного. Когда меня делали эльфом, меня угостили пылью. Остальное я отобрала бы у тебя сама. А так… Хорошо, что хоть этот пришел, — она дернула шеей в сторону трупа Леголаса.

— Теперь ты докатилась до убийства.

— Кретин! Убийца — ты. Здесь найдут тебя — и его. Они решат, что ты наврал насчет меня и вызвал Леголаса, чтобы получить свое зелье на халяву.

— Они поймут, в чем дело, когда не обнаружат пыли, — сказал профессор, пытаясь подняться на ноги.

— Ерунда все это, — отмахнулась Ласталайка. — Меня не найдут. Я разработала прекрасный план. И разыграла все как по нотам. Все купились, не так ли? Отдай мне свою пыль, уродец. Или…

— Ты ничего не получишь, — голос Толкиена дрогнул.

— Посмотрим-посмотрим, — нехорошо улыбнулась эльфий-ка, — это ты сейчас такой смелый. Я раскалю на твоей спиртовочке что-нибудь металлическое и начну с тобой работать. Времени у нас достаточно…

Она угрожающе наклонилась над стариком.

Грохнул выстрел. Зазвенело оконное стекло.

Ласталайка тоненько взвизгнула и упала навзничь.

— И все-таки это была наша ошибка, — профессор протянул руку к полному кофейнику.

Господин Вильгельм Шталь на секунду прикрыл глаза.

— Ценю английскую вежливость. Вы хотите сказать, что это была моя ошибка. Но вы же понимаете: ее нельзя было оставлять в живых. Она могла бы что-нибудь с вами сделать, профессор.

— Я отдал бы ей все запасы этой дряни, вот и все. — Толкиен нахмурился. — Потом позвонил бы по тому же телефону и объяснил ситуацию эльфам.

— И разоблачили себя перед ними. Ни один настоящий наркоман не отдаст свой запас зелья добровольно. Вся наша многолетняя игра пошла бы насмарку.

— Они компенсировали бы мне все потери.

Шталь рассеянно посмотрел на стену. На стене висела истрепанная карта Европы на французском языке.

— Признаться, — вздохнул профессор, — мне чертовски надоело изображать из себя старого торчка, теряющего самообладание при мысли о дозе. Я плохой актер. А вот девушка была хорошей актрисой. Я купился.

— Это у эльфов в крови… Что до актерства, то прежде всего вы член «Фауста», — заметил Шталь. — Вы дали клятву.

— Я всю жизнь давал клятвы, — усмехнулся Толкиен. — Родине, жене, эльфам. Вам, наконец. И почти все нарушил, кроме последней. С точки зрения Данте, мое место — в девятом круге, среди предателей.

— В сущности, вы соблюли все свои клятвы, — успокаивающее сказал Шталь. — Разве вы изменяли жене?

— Нет. Но ее народу — несомненно. И своему — тоже.

Шталь с трудом подавил зевок.

— Опять про это… Вы, англичане, удивительно упрямы. Допустим, я — немец. Допустим также, что наш нынешний руководитель…

— Саруман Белый, — улыбнулся Толкиен. — Он из Штауффенбергов, не так ли?

— Я в этом не уверен… Но «Фауст» — не немецкая организация. У нас работают люди из всех стран Европы. Наша цель — защита нашей цивилизации. В сущности говоря, мы нужны даже этим несчастным эльфам. Сейчас мы осознаем, что геноцид был ошибкой… Но другие будут не столь терпимы. К тому же, — добавил он, наливая себе кофе, — вы ведь не сотрудничали с Германией во время войны?

— Разумеется, нет. Хотя — сочувствовал, ибо понимал, что происходит… Но мы об этом говорили. Еще тогда, во время вербовки. Помните?

— Еще бы не помнить!.. Признаться, тогда я был против контакта с вами. Не верил, что вы пойдете на сотрудничество. Во-первых, жена-эльф. Во-вторых, они давали вам щедрой рукой все, чего вы хотели…

— Я был дважды дурак… Зато когда они решили, что я крепко подсел на это зелье, от любезности не осталось и следа. Они были уверены, что я буду вкалывать на них за это чертово снадобье. Признаться, у меня бывало искушение и в самом деле попробовать… Ладно, все это в прошлом. А сейчас нам нужно как-то выкручиваться. Что я скажу эльфам?