Марионеточник - Татьяна Владимировна Корсакова

– Мои способности тут не работают.

– Будем надеяться, что у Гальяно дела обстоят получше, – сказал Стэф.

Оказалось, зря надеялись! Спустя час уверенных блужданий Гальяно вывел их к болотному домику и страшно расстроился, когда Аграфена объяснила, что это такое.

После небольшой передышки пришла очередь Вероники.

– Давай провернём тот трюк со змейкой, – предложил Арес.

Спросить, что за трюк, Аграфена не успела. Вероника ответила раньше.

– Не получится. Змейка может привести к своей хозяйке, но не вывести нас с острова.

– А сова? – снова оживился поникший было Гальяно. – Наша Буся же проводница душ и всё такое? Может она вывести нас отсюда?

Словно в ответ на его вопрос на ветку ели приземлилась полярная сова.

Глава 33

С совой у них тоже ничего не вышло. Определённо, сова находила путь. С громким клёкотом она врезалась в туман и исчезала. Они, всей гурьбой, шли следом, но натыкались на очередное болотное озерцо. Они повторяли и повторяли этот трюк, пока происходящее не стало напоминать Стэфу день сурка.

– Всё. – Вероника первой признала очевидное. – Она нас не выпускает.

– Кто? – спросил Гальяно.

– Марь. – Вероника посмотрела на Стешу. – Ты что-то чувствуешь? Какое-нибудь сопротивление?

Стеша кивнула. На лице её застыло сосредоточенное выражение, словно она пыталась в уме решить сложную математическую задачу. Пусть бы решала подольше, потому что только в такой момент Стэф мог смотреть на неё прямо, а не украдкой.

Она была красива не привычной для двадцать первого века, уже оскомину набившей синтетической красотой, а той, которую Гальяно называл чистейшим натюрлихом. Стеша и была олицетворением чистейшего натюрлиха. Ясноглазая, растрёпанная, с лёгкой россыпью веснушек и хмурой морщинкой между бровей. Стеша решала в уме неведомую задачу, а Стэф думал, что просчитался. Не то чтобы он рассчитывал въехать на болото на белом коне в сияющих доспехах спасителя и тут же получить в награду сердце прекрасной дамы, но хоть на какие-то эмоции он, чёрт возьми, надеялся! Но прекрасная дама не спешила падать в его объятья. Хуже того, прекрасная дама сравнивала его с мужчиной, светлый образ которого Стэфу никогда не затмить. Она сравнивала его с его же дедом. С тем Степаном Тучниковым, с которым была знакома восемьдесят лет назад и которого так и не смогла забыть.

Он и сам был хорош! Он, привыкший к вниманию дам, порой избыточному и раздражающему, понятия не имел, как вести себя с этой разочарованной девчонкой. А она разочарована. Тут и к бабке ходить не нужно. Чего бы она ни ожидала от этой встречи, ясно одно: Стэф её ожиданий не оправдал.

– Она снова просыпается, – сказала, наконец, Стеша. – И, кажется, она сердится.

– Кто? – тут же спросил Гальяно.

– Марь, – в один голос ответили Стеша и Вероника.

– А чего она сердится? Вы ж, вроде как, её любимые девочки!

– А мы? – Арес бросил на Гальяно хмурый взгляд. – Считаешь, она рада появлению в своих владениях такой оравы?

– Вы здесь ни при чем. – Вероника махнула рукой.

Вид у неё был такой же сосредоточенный, как и у Стеши. Сейчас, когда они стояли рядом, их фамильное сходство делалось особенно заметным.

– Она просто не хочет остаться одна, – послышалось за их спинами.

Стэф обернулся. В нескольких метрах от них стояли марёвки. Девочка хмурилась, мальчик обиженно сопел.

– С нами ей неинтересно, – сказал мальчик, и сразу стала понятна причина его обиды. – Мы для неё слишком маленькие. В нас для неё слишком мало жизни.

На взгляд Стэфа, жизни в них не было вообще, но говорить об этом и расстраивать малюток он не стал.

– С нами она тоже не особо общалась, – хмыкнула Аграфена.

– Ей не нужно общаться, ей достаточно снов, – сказала девочка.

– Да мы тут вообще не спим! Мы тут, можно сказать, не живые и не мёртвые! Какой с нас толк?

– Ты не поняла, Феня, – сказала девочка с мягким укором. – Это она спит, а не вы. А вы ей снитесь. И ей от этого хорошо. Она не любит просыпаться. Когда она просыпается, всем становится плохо, потому что она злится.

– А почему она злится? – спросил Гальяно.

Девочка посмотрела на него снисходительно, а потом сказала:

– Потому что ей не нравится этот мир.

– А разве не она его создала?

– Она создала только то, что ей нравилось: болото, своих деток, нас, вот их! – Девочка указала пальцем на Стешу с Вероникой.

– Тринадцатого ещё, – напомнил мальчик.

Девочка покачала головой.

– Тринадцатый был ошибкой. Тринадцатый захотел взять власть…

– Тринадцатый – это кто? – шёпотом спросил Гальяно у Стэфа.

– Это хозяин торфяников. Считай, крёстный папенька угарников и пожаров. Сам он тоже порождение Мари. Надо думать, не слишком удачное.

Гальяно понимающе кивнул.

– Тупиковая ветвь эволюции.

– И весьма опасная…

– Эй, малютки! – Гальяно помахал рукой, привлекая к себе внимание марёвок. – А в чём вообще проблема? Почему бы вашей Мари не разобраться с Тринадцатым? Типа я тебя породила, я тебя и убью.

– Какой же ты глупый! – сказала девочка.

– Глупый и злой, – поддержал её мальчик.

– Она может его убить, но не хочет. Она спит, чтобы не злиться. Понимаешь?

– Ну, в меру своих умственных способностей. – Гальяно усмехнулся. – А наши девочки для неё вроде как снотворное?

– С ними ей снятся хорошие сны. – Марёвка улыбнулась. – А когда она спокойна, на болоте тоже всё спокойно.

– И что теперь делать? – спросил Арес. В отличие от Гальяно, парень пребывал в крайнем раздражении. Руку Аграфены он сжимал с такой силой, что та морщилась от боли. Морщилась, но руку не убирала. – Мы застряли тут на века?

– Почему застряли? – удивилась девочка. – Вы можете идти. Она не будет вам мешать.

– Прекрасно! Тогда мы уходим! – Арес шагнул вперёд, как на буксире, потянул за собой Аграфену.

– Но кто-то должен остаться тут, – сказала девочка и широко улыбнулась.

– Кто-то из нас? – спросил Гальяно.

– Кто-то из них троих! – Девочка по очереди указала на Аграфену, Веронику и Стешу. – Остальные могут идти.

– А без этого никак? – спросил Гальяно, который даже в самой патовой ситуации пытался найти компромисс.

Девочка пожала худенькими плечами, сказала:

– Никак.

– Но как-то же она обходилась без снотворного в предыдущие годы.

– Откуда тебе знать, Вася? – спросила девочка низким, совсем недетским голосом. В глазах её закручивались водовороты и плескались глубоководные рыбы, а бледные губы растягивались в широкую, от уха до уха улыбку. – Что ты знаешь о снах, глупый ребёнок?

Гальяно вздрогнул, растерянно посмотрел сначала на Стэфа, потом на Веронику, сказал едва слышно:

– Я так понимаю, управление малышкой перехватил кто-то другой?

– Марь, – сказала Вероника коротко.

Улыбка