Северина и Адский Кондор - Вера Александровна Петрук

начинания, я вызвала Лысого и поняла, что денег все равно оставалось слишком много. Корнеевы оказались теми еще скруджами. В общем, осознав, что физически я все потратить не смогу, а богатств семейки хватит на несколько транжирных жизней, я успокоилась и сделала то, о чем давно мечтала – уехала от людей подальше.

Домики Касьяна, построенные в тайге рядом с Лесогорском, подошли для моей цели идеально. Оказалось, что Корнеевы выкупили обширную лесную территорию. Как сообщил Лысый, который стал моим управляющим, единственной проблемой оставались браконьеры, но я решила, что с ними справлюсь. Осмотрев все усадьбы, я остановилась на доме номер восемь, который располагался на высоком холме с хорошим обзором. Больше всего мне понравились отапливаемые теплицы, где уже давно ничего не росло, – большинство домов Адский Кондор забросил. Рядом с восьмой усадьбой протекала река, на которой у Касьяна имелся собственный пирс для рыбалки и лодочный домик. Это и определило мой выбор.

Сказав Лысому, у которого, кстати, оказалась смешная фамилия Ваучер, чтобы он раз в месяц приезжал с отчетом и больше меня не беспокоил, я решила бороться с душевными страданиями методом клин клином вышибают. Мне было тоскливо и одиноко? А как насчет единения с природой?

Уже через неделю я поняла, что сделала правильный выбор. Стоило уехать из города, как грусть стала волшебным образом отпускать. По примеру Касьяна, я поселилась в доме одна – без слуг и охраны. Начиналось лето, и в моей душе понемногу распускалась жизнь. Мне, конечно, не раз вспоминался загадочный Кольм, который оставил свой номер телефона, но, много раз обдумав услышанное, я решила, что стоит попытаться найти себя здесь, на родной земле. А умереть в чужом мире я всегда успею. Чувствуя, как природа понемногу затягивает мои душевные раны, я с утра до вечера копалась в своих теплицах, потратив толику богатств Корнеевых на сортовые розы. Цветы лечат сердце – не помню, кто сказал, но на меня это лекарство действовало.

Лето находилось в самом разгаре, браконьеры и дикие звери меня не беспокоили, зато ливни, не перестающие уже вторую неделю, понемногу нагоняли тучи и в мою душу.

В тот день с утра я отправилась на рыбалку. Рыбак из меня был так себе, но сидеть на пирсе рядом с лодочным домиком мне нравилось – успокаивало. К обеду я так ничего и не поймала, промокла насквозь и собиралась уже уходить, когда услышала странные звуки из лодочного домика. Решив, что туда забежала лиса, которая там застряла (такое уже случалось), я сняла со стены лопату, чтобы отбросить рыжую, если ей вдруг приспичит со мной разбираться.

Внутри добротной постройки находились две лодки и разный полезный хлам, который приволокла уже я – например, лыжи. Лисы не обнаружилось, зато в одной из лодок виднелся человеческий силуэт. Я специально не включила свет, думая, что придется иметь дело с лисой и не желая ее пугать. Однако сейчас я пожалела, что не повернула рубильник в щитке, который находился снаружи дома.

Впрочем, гадать не пришлось, потому что Касьяна Корнеева я могла узнать даже в темноте. Первая мысль была о бегстве – далеко, на край света. Потом, чуть отдышавшись, я поняла, что там уже была, к тому же стало жаль выращенные розы – на кого я их брошу. Приглядевшись, я обнаружила, что Адский Кондор дышит тяжело и едва шевелится. Про таких говорят: скорее жив, чем мертв, но с сомнением.

Он был весь покрыт грязью, словно полз сюда исключительно на животе. Скоро и след обнаружился – он взломал окно, оставив на нем грязные отпечатки и куски травы. На Касьяне была рубашка явно с чужого плеча и джинсы. Он был босым и оброс многодневной щетиной. Приоткрыв глаза, Касьян посмотрел на меня с явным усилием, после чего уронил голову на грудь и больше попыток двинуться не предпринимал.

– Оказывается, в вашем мире не так легко умереть, – прошептал он с закрытыми глазами. – Только не спрашивай, где я был все это время. Не вспомню. Но силу свою я потерял и мстить тебе тоже не собираюсь. Не гони меня, Северина. Мне больше не к кому идти. И некуда. Я не знаю, что делать с собой и своей жизнью. Только ты осталась.

Первой мыслью было огреть лопатой лежащего демона, чтобы остановить его страдания, но вот он снова взглянул мне в глаза – и все, я пропала. То, что я так старательно пыталась забыть, пробудилось в одно мгновение. Вспомнилось все – боль, любовь, ненависть, отчаяние и страх. Сердце зашлось в бешеном ритме и уже не успокаивалось.

Нельзя ему верить, шептала та часть Северины Ромовой, что отвечала за выживание, но силы ее оказались невелики, и другая Северина – та, которая уже много дней чувствовала себя пустыней, с легкостью ее оттолкнула. Адский Кондор жив. Он был моим долгожданным ливнем. Он перевернул мой мир с ног на голову. И оказалось, что я всегда ждала его, вероятно, поселившись в этих домах только с одной целью: однажды найти Касьяна в лодочном домике.

Он не только обманул меня, но провел и типов из «Равноденствия», которые уверенно говорили о нем в прошедшем времени.

Профессиональные навыки проснулись мгновенно, сразу поделив мир на друзей и врагов. Друзей пока не появилось, лысый Ваучер еще не прошел проверку временем, а вот враги наметились серьезные. Если они узнают, что Адский Кондор жив, ему (и мне) несдобровать. А что я? Я ведь должна была испытывать на него злость и обиду за Ленку, Медведку и других. Должна была. Но, видимо, съев его сердце, отравилась им настолько, что ничего, кроме любви, к этому демону не чувствовала.

Не удержавшись, я расстегнула его рубашку и осмотрела грудь – ни шрама.

– Зажил, – прошептал Касьян. – Но силу мою ты забрала. Ведьма.

И с этим было не поспорить. Не услышав в его словах открытой ненависти, я осмелела настолько, что наклонилась и осторожно коснулась губами его губ.

– Не буду извиняться, – прошептала я, – но без тебя мне не по себе.

– Мне тоже, – раздалось в ответ.

Рука Касьяна легла мне на плечо, а его губы жадно ответили, мгновенно забрав и мою тоску, и грусть, и одиночество. Я прижалась к нему, а наш поцелуй стал таким жарким, что, казалось, обрел способность ставить ожоги.

В ту ночь мы не спали до утра. На Адском Кондоре не оказалось ни одной раны, но вел он себя так, будто его изрешетили вражеские пули. Поэтому всю инициативу я