Страна Червя. Прогулки за Стену Сна - Гари Майерс

До сих пор в Ультаре рассказывают, как всё тот же Снирет-Ко дни напролёт возжигал фимиам в левом ухе изображения Нашта, чтобы запутать его восприятие, иначе Нашт возмутился бы, видя, что его последователи творят грех; они читали молитвы в другое ухо бога. И Снирет-Ко варил золотое вино с травой, которую очень любили кошки, живущие при храме. Но эта трава до сих пор не использовалась для изготовления вина. Кошки с радостью принимали пену, оставшуюся после того, как жрецы всё выпивали. Но, несмотря на то, что Снирет-Ко обладал глубоким знанием самых священных традиций слабых земных богов, или, возможно, из-за них, в конце концов, тайна и красота этих традиций были для него потеряны, потому что его ум распознал небытие богов. И в то время, как Нашт со своими братьями на вершине неведомого Кадата хохотал над какой-то злой шуткой и не заботился о делах людей, Снирет-Ко отвернулся от своих богов и вышел на пустынные улицы.

Неизвестно, куда в ту ночь завели его скитания, об этом ведомо только грациозным кошкам, но они только равнодушно сидят и чистят свои усы, после своего путешествия по неизвестным тропам. И мы не принимаем во внимание печальные бормотания разочарованных продавцов ладана, которые не могли уснуть из-за плохих мыслей. Возможно, даже Снирет-Ко не знал, куда приведут его собственные ноги. Что-то почувствовало его там, на вымощенных булыжником переулках, печально бормочущего про себя о потерянной вере; ибо затем приглушённое пение вывело Снирета-Ко из ночи в тот тусклый, зловонный переулок, о котором шептали, что он может находиться где угодно. Его заманили в потайную дверь, куда все входили в нужное время, и кто-то запер дверь за спиной Снирета-Ко.

На кирпичных цилиндрах Кадатерона написано много любопытных вещей архаичными буквами, которые мало кто сейчас может прочесть. В этих записях раскрывается безумие, которое жаждет в беззвёздных безднах, причина, по которой его собственное отвратительное потомство должно бежать во враждебные миры света, неся богохульство в эти миры, ужасно издеваясь над формой и веществом. Было темно в той большой комнате, которая по всем разумным законам должна была быть респектабельной лавкой Вота и извилистой улицей, где она находилась. Вдруг откуда-то ударил свет и упал на шокирующее лицо идола. Тут Снирет-Ко понял, куда он попал. Этот бледный, сидящий на корточках идол на алтаре из сложенных костей был больше похож на саламандру, чем на пиявку, а его глаза были расположены неправильным образом. Но Снирету-Ко не понравилось то, что у идола имелось вместо рта, и, возможно, его нельзя строго судить за единственный тихий крик. Он хорошо знал, какие услуги предлагает этот кумир, и слышал неприятные догадки об оплате, которую лживый собственник требовал от клиентов. Ибо ходят в Ультаре и Нире слухи, дошедшие окольными путями до всех Шести Королевств, что Хранитель Снов со своего высокого алтаря торгует ничем иным, как желаниями людей. Все желания — это товары в печально известной лавке, находящейся тут вместо пекарни Вота. В самом дальнем конце комнаты находилось окно, волшебным образом ведущее во все сны, что приходят к людям. Принадлежат ли эти сны поэтам или пожирателям гашиша — для сомнительного идола это не имеет никакого значения. А когда услуги идола не требуются, окно выходит только на бездну, полную звёзд.

Демон пошевелил своими расправленными крыльями, косо посмотрел на своего клиента и улыбнулся; и Снирет-Ко увидел, что он ошибался насчёт звёзд. Вне этого сказочного окна находилось всё яркое изобилие чуда и невероятной тайны, которую он потерял вместе со своей верой, вся странная красота, ожидающая его, с пульсирующими вихрями душистого пламени и мифами, скрытыми пурпуром. И Снирета-Ко понесло сквозь мерцающий контур окна к кристальным снам, лежащим вовне…

В незнакомом ему далёком краю сновидец тащился сквозь сорняки по вязкому берегу какого-то обширного континента. Он вырвался из мрачных глубин того безымянного моря, о котором ему не хотелось думать. Слизистые твари смотрели на его продвижение многочисленными безжизненными глазами; фантастические полипы угрожали путешественнику липкими щупальцами, скрежетали своими страшными клювами и погружались обратно в бурлящую воду, пока Снирет-Ко всё ещё тащился сквозь зеленую гниль к невыраженной цели. Белые туманы были разорваны в клочья далекими шпилями и гордыми минаретами, сверкающими изумрудом на солнце; и Снирет-Ко двинулся по хрустальной тропе между высокими колоннами из фигурного стекла и расколотыми храмовыми куполами, мимо циклопических руин из бриллиантовой зелени к широкому двору, где сидел изумрудный полубог с причудливыми рунами и смотрел невидящими глазами на звёзды. Сновидец тоже искал звёзды и догадывался, какие сообщения могут быть переданы их загадочным подмигиванием, и содрогался. И когда Снирет-Ко услышал этот шокирующий стон из уст бога с бородой из травы, он прыгнул во тьму вместо того, чтобы дослушать, какое Имя произнесёт этот образ.

В каком-то тёмном некрополе, охраняемом тенью Ленга, он поспешно и со страхом отвернул в сторону от зловещих огней омерзительных вурдалаков, что-то жующих под Луной, но последовал за молчаливой фигурой в капюшоне, проплывающей сквозь тени гробниц и над затопленными могилами. Под шаткой притолокой фигура исчезла; но Снирет-Ко проследил в пыли знак, смысл которого он не мог понять, и поспешил вниз по сломанным ступенькам к тёмным склепам, находящимся ниже. И там со злорадными тенями целую вечность он пробирался сквозь безумный лабиринт гробницы, шаркая в темноте и тревожа своим дыханием крыс и куда менее приятных тварей. Наконец его глаза, выпучившись от бесконечной ночи, нашли свет под потайной дверью. Но что-то за ней царапало когтями и рычало, и Снурд решил, что дверь лучше не открывать. Он вернулся в дружелюбную, полную жизни темноту, где хихикали крысы.

Но было бы сумасшествием предположить, что те злобные огни были глазами; потому что в третьем видении призрачные небеса окружили Снирета-Ко звёздным эфиром и унесли его на крыльях ветра на ту одинокую сферу тишины, ужаса и холода, которую люди называют Луной. Они и не подозревают, Кто скрывается, бормоча и богохульствуя за Краем, находясь на тёмной стороне. Более безумный, чем то, что бледные жабоподобные твари нарезали и подталкивали к нему странным оружием, он далеко высовывался из тошнотворной трещины, или колеи, созданной многочисленными телегами, но это был всего лишь скромный Посланник того Другого: той ужасающей финальной погибели, которая жутко бормочет что-то, находясь за пределами упорядоченной Вселенной, куда не доходят сны; та последняя аморфная вспышка глубочайшего замешательства, которая жадно скрежещет зубами от голода в немыслимых неосвещенных камерах вне времени среди приглушённого, сводящего с ума биения мерзких барабанов и