Стив Альтен - Эпидемия. Начало конца

— Эй! Есть кто-нибудь живой?

Патрик повернулся на голос. Тот принадлежал мужчине и казался немного знакомым. В темноте заплясал луч карманного фонарика. Патрик бросился на свет.

— Я здесь! Помогите мне!

На прогалину вышел грузный мужчина: кожаная куртка распахнута, на груди темно-синего анорака белыми буквами была выведена надпись: «Колумбийский университет». Седые волосы собраны на затылке в конский хвост. Борода…

— Вирджил?

— Сержант Шеперд? Вы были на том вертолете?

— Да! Я перевозил вакцину против чумы, когда меня сбили.

Ветеран бросил взгляд на мелькающие между стволов деревьев темные силуэты. Свет прожекторов поблескивал на металле автоматов.

— Они гонятся за мной. Выведи меня отсюда.

— Держи меня за руку.

Вирджил повел Патрика заметной только ему тропой вглубь леса.

Мост Джорджа Вашингтона

Форт Ли, Нью-Джерси

19:51

Район сосредоточения увеличился раза в три. Прибыли еще два батальона Национальной гвардии, вооруженные до зубов. Вдалеке, на месте центральных пролетов моста Джорджа Вашингтона в небо поднимался черный густой дым. Что-то продолжало гореть, впрочем, и без этого пятьсот футов пустоты, разделяющих части взорванного моста, надежно удерживали людей на Манхэттене от проникновения в Нью-Джерси. Этот путь к спасению был надежно перекрыт.

Дэвид Кантор едва успел выбраться оттуда перед взрывом. В зеркале заднего вида капитан запаса видел, как огненный шар поглотил середину моста между штатами и рухнул в реку. Злость кипела в его груди. Изможденный и разбитый, Дэвид вошел в госпитальную палатку и стал ждать возвращения своего командира.

Вошел полковник Дон Гамильтон. В свои пятьдесят девять он все еще находился на службе в Национальной гвардии. Гамильтона выманили из Ньюарка, где у него был собственный бизнес по продаже автомобилей, и после короткого инструктажа бросили на выполнение задания с минимальным личным составом. В течение первых нескольких часов его мысли то и дело возвращались к предрождественской распродаже гибридных систем, но неожиданный взрыв моста Джорджа Вашингтона вернул полковника к зловещей реальности.

Гамильтон протянул врачу мобильный телефон.

— Дозвониться до Манхэттена или прилегающих к нему районов сейчас невозможно, — заявил полковник, — но по этой линии вы можете связаться со своей женой в Нью-Джерси. Только помните: никаких разговоров о нашей операции.

Дэвид набрал свой домашний номер. Полковник стоял поблизости так, чтобы слышать, что говорит врач.

— Лесли! Это я!

— Дэвид! Ты где? Я пыталась дозвониться до тебя весь день. Ты знаешь, что происходит?

— Да. Меня призвали в гвардию. Я нахожусь сейчас близко от центра событий. Лесли! Гави тебе позвонила?

— Нет, но я дозвонилась до ее школы. Их хотят оставить на ночь в спортивном зале. Дэвид…

— Не паникуй раньше времени. Если она останется в помещении, с ней все будет в порядке.

Полковник Гамильтон направился к Дэвиду с явным намерением отобрать телефон.

— Лесли! Я должен идти. Не волнуйся. Я сделаю все, что от меня зависит.

— Я тебя люблю, — сказала жена.

— И я тебя люблю.

Дэвид нажал кнопку отбоя и вернул телефон командиру.

— Сочувствую вам, капитан. Мы с женой потеряли сына. Ему было семь лет, когда он умер от лейкемии. Это случилось на пятнадцатую годовщину нашей свадьбы. Жаль, что ваша дочь… там…

Гамильтон повернулся, намереваясь уйти.

— Полковник! Что с женщиной?

— Приказ есть приказ, капитан. Мне очень жаль. Сильная душевная усталость не позволила врачу совладать с вспышкой ярости.

— Вам жаль? Она ведь была здорова!

Дэвид грубо схватил Гамильтона за руку, до синяков, и удержал на месте.

— Прочь! — полковник вырвал руку из стальной хватки врача. — Никто не покинет Манхэттен иначе, чем в герметично закрытом скафандре или в мешке для трупа. Таков приказ.

— Ублюдок! Ты ее убил! А ребенка?!

— Война — это ад, капитан. Я помолюсь за благополучие вашей дочери.

Остров Говернорс, Нью-Йорк

19:58

Остров Говернорс. 172 акра недвижимого имущества в Нью-Йоркской гавани в полумиле от южной оконечности Манхэттена. Во время войны за независимость на острове выстроили крепость, которая имела большое стратегическое значение в годы войны с Англией в 1812 году. В следующем столетии Говернорс превратили в военную тюрьму, а потом — в зону отдыха для туристов и лодочных экскурсий. В течение нескольких десятилетий инвесторы обсуждали идею превращения острова в игральный курорт.

Вчера вечером туристический аттракцион был объявлен «серой зоной». Леггетт-холл занимает середину острова Говернорс. Здание настолько большое, что там смог бы расположиться целый полк. Когда-то его считали самым большим строением в мире. Здание ударными темпами переоборудовали в изолятор четвертого уровня бактериологической угрозы, куда предполагалось перевести глав государств и дипломатов, с отчаянием и надеждой ожидающих в комплексе на площади Объединенных Наций.

Капитан Джей Звава прохаживался по огромным казармам, наслаждаясь свободой передвижения после двенадцати часов, проведенных в костюме биологической защиты. Его младший брат Джесси остался в ООН руководить ночной эвакуацией по воздуху, если, конечно, «промежуточная карантинная станция» вообще будет когда-нибудь оборудована на этом острове.

Человека, которому поручили это нелегкое задание, звали Джозеф «Джой» Паркер. Он был, в сущности, отличным парнем родом из Теннеси, но вел себя как зануда. Джей Звава застал инженера по медицинскому оборудованию за осмотром вентиляционного канала.

При этом Паркер кричал по «воки-токи» своему бригадиру:

— Послушай меня, придурок! В этих казармах больше щелей, чем в самом задрипанном борделе в Лас-Вегасе. И этот кусок швейцарского сыра, который ты почему-то называешь вентиляционной системой, надо довести до божеского вида.

— Какие-нибудь трудности, мистер Паркер? — поинтересовался Джей Звава.

Инженер захлопнул крышку «воки-токи» и повернулся ругаться с капитаном.

— У моего коня — запор. Это я называю трудностями. Здесь же на карту поставлены человеческие жизни. Во-первых, в этой говенной хибаре надо все хорошенько заделать, а то мы не достигнем необходимой разницы давлений, и при любом открытии двери ваш вирус вырвется на свободу. И не спрашивайте, когда мы закончим. Я повидал на своем веку курятники, в которых было поменьше дыр, чем здесь.

— Скажите, что вам нужно. Больше людей? Больше оборудования?

— Мне необходимо больше времени и волшебная палочка, — проворчал инженер. — Чья это была блестящая идея? Почему бы вам не отправить всех этих высокопоставленных засранцев, живущих в башнях из слоновой кости, в уже готовое здание, приспособленное для четвертого уровня бактериологической угрозы?

— На то есть свои соображения, мистер Паркер, — ответил Джей Звава. — Итак, сколько времени на это уйдет?

— Сколько времени… Сколько времени… Предположим, новую вентиляционную систему я получу к девяти часам вечера, тогда одно помещение будет готово к двум часам ночи.

— Оно должно быть готово к полуночи.

— А мне бы хотелось оставаться не лысым, а кучерявым, как в молодости, но это невозможно.

У Паркера зазвонил мобильный телефон.

— Сюзанна Линн! Я тебе перезвоню.

Звава хмуро смотрел на инженера.

— Послушайте, капитан. Вы поручили мне сделать эту работу, и я ее сделаю. Мои рабочие вкалывают как проклятые, но вся проблема заключается в выборе здания. Оно очень старое. Даже если мы все тут внутри заделаем, воздух все равно будет проникать из щелей наружу. Никакой герметичности, а значит, вирусы смогут попадать в воздух. Рано или поздно этот остров превратится в общую могилу.

Мобильный телефон капитана завибрировал.

— Звава.

— Сэр! Только что привезли женщину из ветеранского госпиталя. Мы поместили ее в двадцатое здание.

— Я сейчас приду.

Джей Звава обратился к инженеру:

— В два часа ночи, мистер Паркер. Минутой позже, и ваше следующее место работы будет непосредственно связано с чисткой каналов для кондиционирования воздуха где-нибудь на Манхэттене.

Парк-форт Трайон

Инвуд, Манхэттен

20:22

Они двигались по лесу быстро. Вирджил умело прятался за стволами деревьев от приборов ночного виденья. Незамеченными они шли по едва различимым во тьме тропинкам. Почва была каменистой, а под опалой листвой то тут, то там попадались узловатые корни, выходившие на поверхность. Патрик несколько раз споткнулся.

Дорога пошла вверх…