Повести и рассказы - Джо Хилл

сравнивал цены на камеры на Amazon. Через неделю он уже не будет профессором #metoo, потерявшим работу и катящимся к грязному разводу… он станет #TheEntGuy, сидящим на диване и шутящим с Вупи Голдберг перед всей страной. Он начал набрасывать черновик поста.

Стемнело, прежде чем он вспомнил про граффити. И про складник.

…

Пост был наполовину готов — он озаглавил его «Американский Энт» — и он думал, что нужны изображения, потому что правда в том, что люди предпочитают смотреть, а не читать. Но когда он проверил фотографии на телефоне, то увидел, что забыл сделать хороший, широкий снимок дерева, показывающий зияющий корневой ком и глаза, выдолбленные в коре. (К тому моменту он уже знал, что это сикамор, определил вид после просмотра садоводческих сайтов.) Зато он сфотографировал граффити на оголенном участке ствола:

4/12/39

Забавно, люди иногда вырезают даты на деревьях, но обычно обводят их сердцами, отмечая романтический момент. Здесь же была просто дата, с резкой чертой под ней, будто для акцента.

Он погуглил «что случилось 4/12 1939» и узнал, что в этот день в Албании короновали нового короля. Может, какой-то албанец отправился в поход и решил поделиться хорошей новостью с ближайшим деревом? Маловероятно. Он попробовал «что случилось 12 апреля 1939 Ороно Мэн».

Заголовок в Bangor Daily News гласил:

«Самосуд: дирижер хора повешен в Ороно»

Фотография рядом перехватила дыхание. Сикамор почти сто лет назад выглядел так же, как сейчас.

На снимке, подсвеченном сзади, мужчины в котелках и длинных пальто толпились вокруг тела, накрытого простыней. Дирижера уже сняли, но веревка все еще свисала с ветки на высоте около двенадцати футов.

Деннис пробежался по статье, потом перечитал медленнее. Более десяти лет местный фармацевт и дирижер церковного хора Орвилл Шу охотился на девочек, которые у него пели. Он не гнушался делиться с ними церковным вином, чтобы сделать их податливее, и не стеснялся лапать детей лет пятнадцати. В конце концов правда всплыла, были поданы обвинения, но в ту эпоху слова «он сказал» значили куда больше, чем «она сказал». Однако до суда дело не дошло, потому что вечером 12 апреля восемь человек в масках постучали в дверь Орвилла и предложили ему прогуляться. Его жену предупредили не звонить в полицию, если она не хочет, чтобы за ней тоже пришли. Орвилл сказал, что ненадолго — он думал, что его ведут избивать — и попросил жену подержать ужин теплым. Но когда Орвилла Шу снова увидели, ужин уже остыл — как и он сам.

Деннис еще раз взглянул на фото и задумался, действительно ли это то же дерево. На снимке оно выглядело здоровее, с молодыми почками, но тогда оно было почти на сто лет моложе. Сикамор, раздавивший Генерала, был руиной, пропитанным сухой гнилью, с дырами в коре и голыми ветвями.

Ты же понимаешь, почему оно так выглядит? — спросил себя Деннис Ланж. Не только из-за возраста. Это дерево удобряли ядом. Дирижер хора был ядом. Тот еще ублюдок, который лапал подростков.

Потом он поймал себя на мысли о Паркер Таунсенд. Не подросток, но близко. Может, у дерева был вкус к таким, как он.

— Прекрати, — сказал он вслух. — Это она ко мне приставала.

Он заметил, что у него до сих пор открыта вкладка с письмом к ней, и хрипло рассмеялся.

Забудь самокопание. Думай о дереве.

Теперь он мысленно называл его Плохим Деревом. Его охватил неприятный озноб, как в начале гриппа — или ужаса. Он сменил название поста с «Американский Энт» на «Корни зла» и перешел с чая на виски.

Он снова пролистал фотографии из iPhone. Дождь забарабанил по крыше «Эйрбиэнби», и вдруг Деннис вспомнил про бродягу, сидящего в лесу под дождем. Может, старик в опасности? Он подумал пойти предупредить его, сказать, что они, возможно, имеют дело со злым деревом-убийцей. Но при мысли брести по лесу в темноте, промокнув до нитки под холодной моросью, а где-то там — этот сикамор, трепещущий в апрельских порывах с экстатической, безмозглой энергией, у него похолодело в животе.

Нет. Старик наверняка прикарманил его двадцать баксов, пошел за бутылкой Gordon’s London Dry и теперь допивает ее под навесом за «Данкином». Утром он вернется за второй двадцаткой и расскажет:

— О, да, чувак, я тут всю ночь торчал, и единственное, что случилось — я чуть не утонул. Не дашь немного на добавку? Кажется, я чем-то заболеваю.

Он набрал в поиске:

«Джои Шейн Рэй Крис Ороно 1953»

А потом, озаренный, добавил:

«христианский отряд бойскаутов»

Название церкви было на складнике, но он не помнил, куда его дел. В любом случае, ему не обязательно знать его — Google знал.

Джои Принс, Шейн Девлин, Рэй Шонесси и Крис Лоусон были бойскаутами вместе летом 1952 года, в отряде Christ’s Church Orono под руководством старшего патрульного Троя Бреннана и его отца, скаутмастера Юэна Бреннана.

«Трою и его бате кранты, но мы его здесь остановили»

На веб-странице «Помнишь? Золотой век бойскаутов Новой Англии» была фотография: ребята стояли и сидели у пруда, каноэ вытащены на берег. Они щурились в камеру, в парадной форме, с галстуками и фуражками. Юэн Бреннану было лет тридцать, светловолосый, с костлявыми коленями, торчащими из-под шорт. Через год его не станет. Следующий запрос Денниса показал, что Бреннана и его шестнадцатилетнего сына нашли в лесу осенью 1953 года. Парня изрубили, а у отца был сломан позвоночник — его тело лежало в нескольких футах от брошенного топора. Криминалист предположил, что он мог зарубить сына, а затем покончить с собой, залезши на дерево и прыгнув вниз головой — оригинальный способ самоубийства, но эффективный.

В статье не упоминалось, какое именно дерево он покорил, и фотографии не было, но Деннису не нужен был снимок, чтобы понять. Юэн и Трой отправились в лес срубить Плохое Дерево — и были срублены сами.

Может, дерево свободы нужно поливать кровью тиранов, но древнему сикамору в лесу Ороно было все равно, чья кровь, лишь бы ее было много.

…

Лиса взвизгнула в лесу около трех ночи, и Деннис проснулся на диване. Голова снова сжималась стальными тисками, а живот скрутило, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение, чтобы разбудить.

Поднимаясь на локтях, он испытал одно из тех озарений, что иногда приходят в момент пробуждения.

— Мы его здесь остановили, — прошептал он в темноту дома.

…

После этого он спал урывками, поверхностно, и встал еще до рассвета, уже ища складник.

«Мы его здесь остановили»