Сын василиска (СИ) - Востриков Михаил

Хоронили генерала Фоста в закрытом гробу. Выстрел в кабинете слышали многие, но тело генерала так и не было найдено… Но, это, тс-с-с… государственная тайна.

Сцена 21. Греши, да кайся!

— Любовь, доброта, великодушие, они жестоко наказываются…

Жестоко и неизбежно.

(С. Ярославцев «Дьявол среди людей»)

СЮЖЕТ 21/1

33 год от РХ. Иудейская пустыня.

И я видел всё это своими собственными глазами и в этом участвовал, о чём и свидетельствую…

Тогда, я был небольшой, не более 30 см в длину змейкой, живущей в безводной Иудейской пустыне. Именно эта змейка присутствует на головном уборе Тутанхамона — такая, с «рожками» на голове, напоминающими диадему. За эту «диадему» я и получил своё прозвище Василиск (древнегреч.: «царек», «царь змей»).

И в это же время, в этой же пустыне… постился сорок дней Ребе. Сразу же после своего крещения у Иоанна на Иордане. То есть, он не едя и не пия… просто, сидел на камне и находился в горячей молитве к Яхве. Потому что не молясь, поститься невозможно. И это не была молитва словами, а была… так называемая, благодатная непрерывная молитва сердцем… такое молитвенное состояние… глубокий транс.

Рис.21/1. Ребе среди обитателей Иудейской пустыни

А я… каждое утро приползал к Ребе. И отгонял от него обитающих на пустынном плато и скалах Мёртвого моря любопытных нубийских козерогов, скальных даманов, арабских леопардов и людей, возлюбивших жизнь пустынную и пребывающих вместе со зверями… избегая неприязненного их нападения на него. Это только кажется, что в пустыне никто не живёт… Другими словами, я делал так, чтобы все эти пустынные обитатели не мешали Ребе поститься. И гадал, выдержит он или нет? Маленькая такая змейка… но, как только я начинал шипеть, все остальные сразу разбегались в разные стороны. И правильно делали!

СЮЖЕТ 21/2

И вот, к самому концу сорокадневного срока, когда Ребе телесно уже был в изнеможении от голода и жажды, но их не чувствовал, ибо, молился, к нему приступает Дьявол. Да, да, тот самый оппонент Яхве, с которым меня всё время путают:

Рис.21/2. Ребе постится в Иудейской пустыне

— А сделай хлеб из камня….! — глумливым голосом, как бы походя, просит он Ребе.

— Не хлебом одним живём, но всяким словом Яхве, — с некоторым трудом, но твёрдо отвечает ему Ребе.

А я бы ещё и добавил:

— На «слабо» берёшь, Лукавый? Не видишь, поститься мешаешь⁈

Но Дьявол и не думает отступаться… Он берёт Ребе, ставит его на крыло Храма в Иерусалиме и говорит:

— Если ты Сын Яхве, бросься вниз… а ангелы пусть тебя на руках понесут, поди, не разобьёшься…

— Не искушай Яхве, — коротко отвечает ему Ребе, в смысле: — Ходи пониже… Яхве гордым противится… а мы и без тебя тут разберёмся, Лукавый, кто кому Отец, а кто Сын.

Тогда, Дьявол ставит Ребе ещё выше, на самую высокую гору и показывает ему все царства мира и славу их, и говорит, что, мол, всё это он ему отдаст, если тот ему поклонится. Но, Ребе отвечает, что кланяется только Яхве… и не нужно лезть наверх, а то больно будет падать.

Рис.21/2−1. Ребе уходит в мир после поста

Уф-ф-ф… наконец-то, отстал… вот, змей! Надоело ему, видимо, без толку Ребе искушать… А тут и сорок дней поста закончились. И Ребе ушёл в мир. А я, вдруг, подумал… что, если у Яхве, действительно, такой Сын, значит, в этом невозможно жестоком и подлом мире что-то стало меняться в лучшую сторону.

СЮЖЕТ 21/3

Василиски терпеть не могут петушиного крика. И надо же такому случиться… я сам на время заделался петухом… И, вот, как просто…

У древних греков есть легенда, что василиск не только взглядом обращает людей и зверей в камни, но и питается этими же камнями. Именно поэтому василиск, якобы, появился из крови убитой Медузы Горгоны, которая также взглядом превращала все живое в камни. Ерунда, это всё! Но, про василиска и камни, вот, что пишет, например, Плиний Старший в своей «Естественной истории»:

«… ведь из змеиного корня выйдет Цефа — василиск, который тверже чем обычный змей». Т. е. василиск, это твердый змей, змей-камень, змей, ломающий камни.

А камень, как, по-гречески? Правильно, Пётр! Или Кифа, по-арамейски. И это имя связано с петухом в деле о предательстве Ребе напрямую. И тем петухом… я и был, запятнав себя его суетливым образом до конца века… Так, теперь меня и изображают — петухом с длинным змеиным хвостом… Позор! Но, такова была ситуация…

СЮЖЕТ 21/4

Иерусалим.

Ах, как он мне не нравился… Этот, кучерявенький Симон вар Иона, бывший рыбак из Вивсаиды и брат Андрея, позже прозванного Первозванным. Симон был женат, имел детей и дом в Капернауме.

Рис.21/4. Симон на берегу Генисаретского озера

Призванный Ребе за рыбной ловлей на Геннисаретском озере, он сразу понял… светит немалый куш! И пошёл за Ребе, бросив семью и детей. Кто ещё так сделал из других апостолов? Правильно, никто! Даже ехидна заботится о своих зубастых и совершенно самостоятельных детках. А Симон, встал и пошёл… отныне всегда выражая особенную решительность и преданность Ребе, говоря ему:

— С тобой, Ребе, я готов, и в тюрьму, и на смерть идти.

И так, по многу раз в день… Но, однажды, Ребе сказал ему:

— Говорю тебе, Симон, не пропоёт петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня!

Так оно и вышло…

Рис.21/4−1. Зарезанный петух

Но, во всём Иерусалиме в этот день не было ни одного живого петуха… Зарезали всех! Ведь, для иудеев зарезанный петух — это символ перенесенных на него собственных грехов. Иудей крутит мертвого петуха над головой и говорит: «зэ халифати, зэ трумати, зэ капарати» (ивр.: это замена мне; это вместо меня ; это выкуп мой.).

И я кричал петухом в ту ночь, когда Симон предал Ребе… Даже, два раза. Кричал, как миленький! А потому, что не мог допустить несбычу пророчества Ребе. И в этот момент уже арестованный и избитый Ребе посмотрел в глаза Симону и они были печальны.

А дальше… уже пошла сплошная неразбериха. Симон навечно присвоил моё второе имя «Петр-камень», оставив меня, просто, «Василиском». Не сам, конечно… А потому, что Ребе сказал, что построит свою церковь на камне, но не назвал его! А Симону Ребе сказал: «Паси овец моих!» и «Ты — камень!», имея ввиду, что на большее он не способен, ибо, туп как дерево. Вернее, как камень, так тогда говорили… Но, его поняли по-другому… Ах, как это мне знакомо, когда понимают по-другому!

И люди выбрали предстоятелем Церкви именно Симона, а не меня! Его, предателя Ребе, оправдав предательство покаянием по букве! Как просто, греши, да, кайся! Предавай, да, сожалей! Убивай, да, переживай! Воруй, да, расстраивайся! А сам Ребе к тому времени был уже у своего отца Яхве и больше своих притч никому не рассказывал. Status Quo — уже ничего нельзя было менять!

Рис.21/4−1. Status Quo

Поразительно, но сам Симон, теперь уже Пётр, никогда не забывал своего предательства. В продолжении всей жизни при полуночном пении петуха он становился на колени и, обливаясь слезами, каялся в своём отречении. И глаза его были красны от частого и горького плача… А на вопрос про брошенную, читай, преданную, им семью, всегда оправдывался:

— Но, меня же тогда сам Ребе призвал…