Лили Сент-Кроу - Предательства

Чудненько.

Я отпрыгнула назад. Толпа зрителей расступилась, освобождая место. Ирвинг взлетел, словно наполненный гелием, с развевающимися, как в рекламе шампуня, кудрями, и ринулся в открывшееся пространство — со скоростью, к которой я даже еще не начала привыкать. Со скоростью, которая мне и не снилась. Пока.

И я поддалась порыву. Не самому плохому — врезать Ирвингу по морде. Папа бы на меня наорал за такую тупость — ведь Ирвинг неимоверно быстр, а силой каратиста я не обладаю. Я вообще худая и поджарая. У меня даже груди нормальной нет. Вернее, есть, но похожа на… Впрочем, неважно, на что. Но она хотя бы не прыгает, когда на мне спортивный топ.

В сущности, неплохо быть девочкой. Но иногда это так некстати.

Стоило, конечно, схватить Ирвинга за руку, крутануть и, используя его собственный импульс — в точности, как он использовал мой, — швырнуть его прямо в бетонную стенку зала. Вместо этого я его ударила. Послышался хруст кости. Мой кулак въехал Ирвингу в нос — и Ирвинг налетел на меня, как товарный поезд. Мы покатились к стене, и мысль «сейчас будет больно» вспыхнула в сознании, как нить накала в лампочке.

Нам обоим пришлось бы несладко, если бы кто-то с диким рыком не напал на нас сбоку. Мне заехали локтем в лицо, и я повалилась на потрескавшиеся маты, сильно растянув спину. Секунду-другую я лежала — в голове звенело, а все вокруг казалось очень далеким.

Спустя какое-то время я с трудом приоткрыла глаза — надо мной возвышался арочный свод зала. Эта часть здания когда-то была часовней, но теперь служила складом оружия и площадкой для тренировочных боев — спарринга. Везде были разложены видавшие лучшие времена маты, а в воздухе висел запах здорового мальчишеского пота и — чуть-чуть — ладана. В дневное время через решетки окон сюда проникал солнечный свет, пронизывая пыльный полумрак.

Но днем вся Школа спит. А сейчас едва перевалило за полночь, и я поняла, что по уши вляпалась.

— Дрю? — Кто-то тряс меня за плечо.

Я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Тут по телу пробежала легкая волна паники, и я с тихим, эластичным хлопком словно ворвалась обратно в свой организм. Так бывало и раньше.

Вокруг все гудело, громыхало, кричало.

Боже. Не надо было этого делать.

Я схватила протянутую мне руку и рывком встала. Голова звенела, спина разрывалась от боли.

— Какого дьявола, прах вас побери, здесь происходит? — Возглас врезался в общий гул, не заглушив звона внутри меня. Я потрясла головой — что-то влажное и теплое заструилось из носа. Пролезла между двух дампиров, отодвинув их локтями — остриженного в кружок Кларенса, с черными, прямыми, мокрыми от пота волосами, и Тора, у которого в волосах светились масляно-желтые прожилки — он успел трансформироваться. Оказавшись в переднем ряду, я увидела…

Грейвс прижал Ирвинга к полу, сомкнув смуглые длинные пальцы у него на горле. Глаза Грейвса светились зеленым пламенем, из глотки вырывалось раскатистое, сотрясавшее воздух рычание разъяренного оборотня. Он не мог говорить — челюсть сдвинулась, давая место длинным острым клыкам. Это у него хрустели кости. Он не покрывался шерстью, будучи всего лишь лупгару, а не вервольфом — способность к перевоплощению передалась ему только наполовину. Но в бешенстве — как сейчас — он мог накинуться, не разбирая, на кого угодно.

Так уже было три или четыре раза. Дважды в Дакоте — когда мы еще не были уверены, что Кристоф на нашей стороне, а Грейвс вдруг внезапно воображал, что он опасен. И в первый же вечер здесь, в Школе — я случайно застала драку Грейвса с одним из дампиров. Тот спросил что-то про меня, и Грейвс набросился на него. Визг, рев и рычание, а я орала, чтобы они прекратили. Подробностей не знаю — от Грейвса я не смогла ничего больше добиться.

А теперь снова.

— Какого… — сквозь толпу снова проталкивался Дилан. Не слушая его, я шагнула вперед. В ноге кольнуло, а на верхнюю губу что-то капнуло. Три шага, четыре — переставляла я дрожащие ноги по матам. Подойдя к Грейвсу, я положила ему руку на плечо. Ощущение, что дотронулась до работающего трансформатора — урчание и вибрация сотрясали его тело. Он зарычал, явно сдерживаясь, чтобы не вскочить и не вцепиться в кого-нибудь зубами. Лицо перекосило, нос уже не был так гордо вздернут, а скулы — такие широкие, «человеческие» — вытянулись и стали похожи на волчьи. Смуглая кожа еще больше потемнела.

— Успокойся! — прогнусавила я — нос у меня не дышал. Глаза болели и слезились. — Господи… — Прозвучало как «госбоди». Было бы смешно, как говорится…

— Тихо! — Дилан скрестил руки на груди, его кожаная куртка скрипнула. Шум угас. Здесь, в Школе, если преподаватель говорит, ты должен слушать. — Все назад! Назад!

Грейвс снова зарычал, и Ирвинг громко сглотнул. Он стал темно-алого цвета, а пальцы его впились Грейвсу в ладонь, но по большому счету он ничего не мог сделать — другая рука была подвернута под спину, а сверху его придавил разъяренный лупгару.

Я потянула Грейвса за плечо. Острая боль пронзила поясницу.

— Все, хватит. Успокойся. Это уже не смешно.

— Почему вы не подождали меня? — Дилан адресовал свой вопрос куда-то в воздух над моей головой. — Мне начинает немного надоедать… Боже правый, девочка, у тебя кровь!

Грейвс отпустил Ирвинга и вскочил на ноги, стряхнув мою руку. Он был страшен: оттянутые назад губы, ослепительно белые зубы, светящиеся жутким огнем глаза. Все вервольфы образовали позади него плотную стену. Их напряжение ощущалось физически. Некоторые покрылись шерстью, все развернули плечи и напрягли мускулы — аж футболки натянулись. Они не меняются полностью, если нет жизненной необходимости, но их всегда можно отличить от дампиров по походке — они словно рассекают залитую солнцем высокую траву, тогда как полуносферату выделяются резкой, неприятной грацией. Дампиры не трансформировались, но были близки к этому — у них шевелились и меняли цвет волосы, глаза сверкали, а у некоторых нижней губы уже касались маленькие клыки.

Ребята… Боже…

Папа всегда говорил, мол, волки с кровососами не ладят. Я начала думать, что это заложено генетически. Насколько я могла понять, дампиры и вервольфы заодно против вампиров. В этом суть Братства. Но, черт побери, как же они друг друга не любят.

Я оттащила Грейвса назад — он попытался оттолкнуть меня и пройти мимо, но я вцепилась в его уже совсем не костлявые плечи и тряхнула. Пальцы погрузились в мышцы — больно ему не было. Голова у него качнулась, как у куклы, но взгляд встретился с моим, и снова послышалось тихое рычание. Я смотрела ему в глаза, казалось, целую вечность. Он опустил голову, а плечи слегка расслабились.

Я обернулась. Дилан, скрестив руки и подняв черную бровь, стоял около Ирвинга. Остальные дампиры сгрудились вокруг, сверкая глазами. Теперь уже у всех нижней губы касались острые клыки.

Да… Тестостерон можно черпать ложкой из воздуха.

— Мы дрались. Я сглупила. — Ноги было тяжело переставлять, а спина просто выла от боли. — Как ты? — спросила я Ирвинга, который глубоко и натужно кашлял, хотя лицо уже было не таким багровым.

Он зло посмотрел на меня, и мне стало совестно. Всего лишь небольшая учебная потасовка, ничего особенного. Надо было просто отойти в сторону и дать ему остыть. А я вместо этого на него набросилась. Девочка, тоже мне. Должна быть умнее своих сверстников-парней.

— Прости, Ирвинг. — Опять схватило спину, и я выдохнула сквозь стиснутые зубы. Голоса позади меня стали стихать, я и подала ему руку, чтобы помочь встать. — Надо было бросить тебя об стену, а не бить в нос. Ну, кто ж знал.

Трудно произносить миротворческую речь, когда что-то струится и капает с верхней губы. Надеюсь, не сопли. Это уж совсем как-то… Я шмыгнула носом, и кровь хлынула потоком.

Ирвинг замер, уставившись на меня. Зрачки сузились. Капля ярко-красной крови, на мгновение зависнув в воздухе, шлепнулась… прямо ему на футболку, а другая — под ноги на мат.

— Черт! — рявкнул Дилан и прыгнул на Ирвинга. — Уберите ее отсюда!

Меня схватили несколько горячих рук и потащили. Казалось, мир сейчас перевернется — звон в голове усилился, бешено били совиные крылья. Вервольфы волокли меня к выходу, Дилан прижимал к полу Ирвинга, который выл, истерично и пронзительно, как гарпия. От жажды крови.

Да… Еще одна ночь в Школе. Бой длится до первой крови.

Но моя кровь может довести дампира до умопомрачения. А все потому, что я светоча. Что-то в моей крови — еще задолго до «становления» — пробуждает потаенные инстинкты в тех, у кого в генах есть хоть частичка носферату.

После «становления» я буду такой же сверхсильной и супербыстрой, как они. И тогда вампиры побегут от меня, как клопы от «Рейда». Но сейчас я уязвима. Я для них еда.

Дилан вдалбливал мне целую неделю снова и снова, что, мол, нельзя вступать даже в учебный бой со студентами-дампирами, что они еще не умеют контролировать жажду крови и что я могу сильно пострадать и т. д. и т. п.