Рассказы - Нэнси Коллинз

— Воображаешь себя Кристофером Ли,[8] козел? Я не какая-нибудь безмозглая цыпочка из готов. Тебе не удастся меня одурачить! — Ударом ноги я выбиваю козлы из-под гроба, земля из перевернутого ящика высыпается на пол. Раймер невольно вскрикивает и лихорадочно переводит взгляд с опрокинутого гроба на меня, потом обратно. — Только люди уверены, что вампиры должны спать на слое земли с их родины!

Раймер пытается исправить ситуацию. Он тянет ко мне костлявый палец и принимает самый угрожающий вид.

— Ты осквернила пристанище Раймера, повелителя мертвецов! За это, женщина, ты поплатишься жизнью!

— Вот как? — фыркаю я. — Поверь, приятель, я встречалась с Дракулой, и ты на него ни чуточки не похож!

Я стремительно кидаюсь к нему. В одно мгновение я на середине подвала, в другое — уже стою рядом с ним, и с костяшек пальцев капает его кровь. Раймер валяется на полу, ошеломленный, хнычущий от боли в разбитых губах и носу. Рядом с ним лежит зубной протез с удлиненными клыками. Я подбрасываю его носком ботинка и с отвращением качаю головой.

— Я так и думала: фальшивые клыки! А в глазах контактные линзы, верно? Могу поспорить, что и ногти у тебя накладные, из театрального реквизита…

Раймер, словно краб, старается отползти от меня, но он слишком медлителен. Одним движением я хватаю его за ворот рубахи и ставлю на ноги, так что он взвизгивает от страха.

— Что за игру ты тут затеял? Собираешься провернуть какую-нибудь аферу с этими недорослями-готами?

Раймер открывает рот, шевелит губами, но не произносит ни звука. Сначала я решаю, что он от страха разучился говорить, потом до меня доходит, что, не будучи вампиром, он превращается в ужасного заику.

— Я н-не в-вымогатель, н-не думай. Я д-делаю эт-то не ради денег!

— Если не из-за денег, то для чего?

Все его мотивы стали мне понятны еще с первого взгляда, но, прежде чем принять решение, я хочу услышать это от него самого.

— Всю с-свою жизнь я был неудачником. Н-никто не об-бращал на м-меня внимания. Д-даже м-мои родители. Н-никто не п-принимал м-меня всерьез. Я б-был всеобщим п-посмешищем. Избавиться от н-насмешек я м-мог только в кино. И я в-всегда в-восхищался вампирами. Я в-видел самых разных вампиров. Н-но н-никто не смел н-над ними смеяться, н-никто не мог их игнорировать. Они были т-та-кими сильными, что все люди их б-боялись. Они м-могли заставить ж-женщин выполнять все их желания.

Когда м-мои родители умерли, они оставили м-мне кучу денег. Я м-мог больше н-никогда не работать. Уже через час после похорон я п-пошел к д-дантисту, заставил его вырвать мне все передние зубы и сделать протез.

Я в-всегда хотел стать вампиром — и п-получил шанс воплотить свою мечту в жизнь. Т-тогда я купил эту старую церковь и стал околачиваться в «Красном в-вороне», подыскивая подходящих девиц.

Первой б-была Т-танит. Потом пришла Сейбл. Остальное было просто. Они так сильно хотели, чтобы я б-был настоящим, что даже не приходилось слишком сильно и-при-творяться. Но потом ситуация стала выходить из-под контроля. Они хотели, чтобы я… овладел ими. Н-но я физически не м-мог этого сделать, д-даже с другими людьми. Я сказал, что это из-за того, что я уже м-мертвец. И они нашли Сержа. А мне нравилось смотреть…

Раймер уставился на меня уже потемневшими глазами. Его страх стал сменяться любопытством.

— Н-но какое т-тебе до этого дело? Ты из их к-компа-нии? Бывшая п-подружка Сержа?

Я не могу удержаться от смеха, но все же занимаю позицию между Раймером и выходом. Он пятится назад, не слишком быстро, скорее неуклюже. И вздрагивает от моего смеха, словно от удара.

— Я поняла, что здесь что-то не ладно, когда увидела пряжку на бедрах этого юнца. Ни один уважающий себя вампир в здравом уме не потерпит т кого слитка серебра в радиусе полумили от себя. А потом этот фокус с цветным дымом и антуражем ведьминского шабаша! Все эти любительские трюки смахивают на кадры из фильмов студии» Хаммер» и обложек книг Антона Ла Вэй.[9] Ты смешной грязный извращенец, Раймер, или как тебя там зовут. Ты окружаешь себя символами тьмы и играешь с проклятиями, но не различаешь настоящего выходца с того света, даже когда он разбивает тебе нос!

Раймер целую вечность стоит молча, потом его глаза расширяются, и он громко вскрикивает, как человек, внезапно увидевший человека, которого давно считал мертвым. У него дрожат губы, ноги подкашиваются, и он плашмя падает на пол.

— Ты настоящая!

— Поднимайся, — ворчу я, приоткрывая клыки.

Вместо ожидаемого ужаса это вызывает в Раймере колоссальный взрыв воодушевления, и он кричит еще громче, чем прежде. Он ползет по полу и с рыданиями припадает к моим ботинкам.

— Наконец-то! Я знал! Если долго ждать, кто-то из вас непременно явится!

— Я сказала, поднимайся, пакостник!

Я бью его ногой, но это не действует. Раймер проворно, словно ящерица на горячих камнях, подползает ко мне на брюхе. Этого-то я и боялась.

— Я с-сделаю все, что ты пот-требуешь, я все отдам! — Он цепляется за штанины и сильно тянет. — К-кусай м-меня! Пей мою кровь. П-пожалуйста! Сделай меня таким, как ты!

Я смотрю на этого никчемного человека, который настолько разочаровался в своей жизни, что пожелал превратиться в ходячего мертвеца, и в своих воспоминаниях возвращаюсь на много лет назад. Я вспоминаю ту ночь, когда глупая молодая девушка, слишком возбужденная погоней за запретными наслаждениями, пренебрегла осторожностью и настолько увлеклась романтикой опасности, что покинула защиту толпы. Я вспоминаю, как она оказалась наедине с чудовищем, скрывавшимся под маской красивого и красноречивого незнакомца. Я вспоминаю, как ее, нагую и обескровленную, выбросили на ходу из машины и оставили умирать в канаве. Я помню, как долго она умирала. Я помню, потому что это была я.

Меня бьет дрожь, словно в приступе лихорадки. Отвращение перерастает в ярость, а я никогда не умела сдерживать свой гнев. И в душе — в темной ее части — я не слишком-то к этому стремлюсь.

Я пытаюсь держать себя в руках, но это нелегко. Раньше, когда гнев разгорался в моей душе, я старалась лишь увериться, что он направлен на достойного противника. Такого, как настоящий вампир. Такого же, как я. Но иногда… Иногда я срываюсь. Как, например, сейчас.

— Ты хочешь стать таким, как я?

Я с размаху бью его ногой, так, что трещат ребра, а мелкий мерзавец летит по полу и ударяется в стену. Он снова кричит, но вряд ли от боли.

— Ты сумасшедший ублюдок!