(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна

Гаевки стояли, выстроившись в ряд прямо перед диваном, и закрывали свет, идущий от окна, так что казалось, наступил вечер. Алесь протянул им телефон:

— Вы Женькин телефон помните? Наберите-ка.

Как только послышались гудки, Алесь сглотнул и искусственно улыбнулся, пытаясь настроить себя на легкое общение:

— Привет, племяш! Как живешь-поживаешь?

— Дядя, ты подружился с телефоном? — голос у Жени был бодрым и радостным.

— Что? С этой бесовской штучкой? Да никогда! Но тут у меня с особами спор зашел…

— С какими особами? С гаевками, что ли? — засмеялся Женя.

— С ними, сынок. И с дедом их Гаюном, и с другими… Не важно. А ты у меня шибко умный, будущий монстролог. Кто, как не ты, разрешит наш спор? Мы про Паднора заговорили, — выдал он наконец, и повисла затяжная пауза.

— Дядя, ты опять попал в неприятности? — заподозрил неладное племянник.

— Что ты, племяш? Я ж говорю — общаемся тут. Существа мы лесные, темные, не то что вы, городские. Так что ты слышал про Паднора, сынок?

— Последнее упоминание о нем было около ста лет назад. Знаменитый белорусский монстролог Стефан Дрыгвич поймал его в ловушку. Не своими руками, конечно, так как ловушки способны, как известно, открывать и закрывать только полу… полукровки. Дядя?

Алесь, тщательно скрывая дрожь в голосе, побуждал племянника говорить дальше:

— Женька, и что? С тех пор о нем не слышали?

— Нет. Говорили, что Дрыгвич закопал ловушку глубоко под землей, чтобы никто не нашел.

— Значит, такой опасный монстр этот Паднор?

Женя хмыкнул:

— Как сказать? Безобидный ровно до тех пор, пока не отберут у него корону.

Алесь почувствовал, как в животе заворочался огромный кусок льда с острыми краями. Женя продолжил:

— По легенде, корона приносит человеку исцеление от болезней и бессмертие. Только вот оставшись без своего главного украшения, Паднор со временем превращается в необузданный сгусток ярости и гнева. Он будет ходить по земле в поисках короны и уничтожать каждого, кто встретится на пути. Поймать Паднора в ловушку может только полукровка. Конечно, это лучше делать в сотрудничестве с монстрологами. Они опытные и могут предугадать разный исход событий. Чудовища есть чудовища. С ними не договоришься.

Алесь закрыл рот ладонью, чтобы не заорать от ужаса, понимая, какую беду накликал по своей глупости и неосторожности, выпустив монстра на свободу.

— Племяш, так разве нельзя сразу все провернуть: корону снял, да и сажай Паднора в ловушку?

Женя хмыкнул:

— Ты такой наивный! Нельзя, конечно. Оставшись без короны, мыши мгновенно рассыпаются, как горох из банки, и только спустя время вновь собираются в опасное чудовище. Дрыгвич в своем дневнике описывал экспедицию по поимке Паднора, у которого корону забрали. Жуть жуткая! Сотни погибших людей и монстрологов. Тогда они корону нашли, конечно, но вот только какой ценой добились результата. Дядя, у тебя точно все хорошо?

— Ну что ты как попугай? Вот сейчас соберемся с особами за столом, и я расскажу им сказочку.

Выпьем настойки смородиновой, съедим грибочка маринованного. Так и живем, племяш! Ну, бывай!

Алесь так и просидел до утра на диване, пялясь в потолок. Гаевки зажгли камин и принесли плед, привидениями передвигались по дому, лишь бы не мешать Алесю горевать. А утром он встал, умылся и на мотоцикле поехал в Минск, на Володарскую улицу, где жил его друг Никита.

* * *

Никита действительно умирал. Это можно было прочитать и в потухших глазах, и в глубоких морщинах на лбу, и в болезненном изгибе рта.

— Проходи и присаживайся тут. Только ничего не трогай! — отчеканила пожилая сиделка, с брезгливым ужасом разглядывая белоснежные волосы Алеся и его потертый плащ. Она поставила стул рядом с изголовьем кровати, а через мгновение, точно опомнившись, отодвинула его подальше.

— Спасибо, Людмила. Попейте чай на кухне пока что, — не сказал, а выдохнул Никита. Он был окружен капельницами, мигающей медицинской аппаратурой и контейнерами с пузырьками лекарств.

Алесь впервые в жизни пожалел, что за деньги нельзя купить здоровье. Никита жил в пятикомнатной квартире в «сталинке» на улице Володарского, ездил на Porsche Panamera и имел прибыльный бизнес, но прямо сейчас умирал в собственной спальне, обставленной шикарной и бесполезной мебелью.

— Ты пришел, — слабо улыбнулся Никита.

Алесь пожал ладонь друга, холодную и влажную на ощупь, и вместо приветствия спросил:

— Зачем ты втянул меня во все это?

— Ты полукровка и мой близкий друг. К кому я еще мог обратиться за помощью? — Никита пытался держать глаза открытыми, но веки поневоле опускались от усталости. — Извини, что пришлось прибегнуть к хитрости с этим травяным составом, но ведь ты не отвечал на звонки, а найти тебя в лесу невозможно. Мои парни следили за тобой, однако… Думаю, гаевки применяют какие-то чары. Верно? Так что тебя высматривали возле кафе. Я знал, что ты там иногда с племянником встречаешься.

Алесь так и оставался стоять рядом с кроватью. Его подташнивало от резких запахов лекарств. Другое дело ощущать аромат леса: терпкость можжевельника, сырость мха и опавших листьев, горечь рябиновой ягоды.

— Очень жестоко с твоей стороны воспользоваться моей слабостью. Ты ведь знаешь, как я люблю Минск.

— Я умираю, друг. Разве это не жестоко?

Алесь с яростью пододвинул стул и грохнулся на него.

— Когда… Если я заберу корону у Паднора, он станет крайне опасным для людей. Ты в курсе? — Он решил умолчать про тот факт, что мышиный король уже свободно разгуливал где-то по Беларуси.

— Про каких людей ты говоришь? Которые ненавидят тебя и мечтают, чтобы полукровки просто исчезли с планеты? — Никита задыхался и едва мог говорить. — Даже брат тебя сторонится, а невестка открыто ненавидит. И только я все годы был рядом. Я заботился о тебе, не боясь осуждения общества. Эта ссора между нами ничего не значит. Я все равно твой друг, а ты — мой.

— Где ты вообще отыскал этого Паднора? — Алесь чувствовал одновременно и жалость, и раздражение, и ядовитую злость.

— Я богат. Деньги решают многие вопросы, но не все. Я доверяю только тебе, друг. Поможешь?

Алесь принялся расчесывать пятерней волосы:

— Я как будто… Как будто толкаю невинных людей под поезд.

— Да рано или поздно монстрологи поймают Паднора. У них теперь крутое оборудование.

— Или поздно… — задумчиво повторил Алесь. — Это незаконно. У меня могут быть проблемы.

— С каких пор ты живешь по закону, друг? — фыркнул Никита. — Сколько тебя знаю, ты всегда в бегах. Ты ведь поможешь мне? Я верю только…

Алесь поднялся, померил комнату шагами, а затем начал спиной отступать к двери, не в силах отвести взгляда от протянутой руки Никиты, тощей и землисто-серой. Вдруг сорвался с места и побежал куда глаза глядят.

Блуждал по улицам, не обращая внимания на прохожих и глотая горячие слезы. И сам не понял, как оказался под густыми ивами в скверике напротив Красного костела. Внутрь зайти побоялся, так что просто стоял и пялился на башни. Сердце разрывалось от жалости к другу. Вдруг захотелось вернуться к нему, сжать в крепких объятиях и крикнуть:

«Дружа, не умирай. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Все будет хорошо. Обещаю! Что корона? Я подарю тебе весь мир!» С другой стороны, убивала мысль, что Паднор свободно разгуливал где-то поблизости и любой человек мог лишить его короны.

— Что мне делать? Где искать монстра? — Алесь искусал губы до крови, полез пятерней в волосы и вдруг крикнул, пугая голубей. — Влас! Мне нужен Влас!

* * *

Дверь с надписью «Не влезай! Убьет!» была открыта, а следующая, металлическая, ведущая в кафе для полукровок, висела на одной петле. Алесь вытащил из одного из многочисленных карманов плаща фонарик и осветил помещение: опрокинутые скамьи, хрустящее стекло на полу, остатки еды на столах. Конечно, он не ожидал, что сюда вновь вернутся посетители, но это была единственная зацепка, связывающая его с Власом. Как он там сказал? «Влас в курсе всего происходящего. У каждого свои таланты».