Сын василиска Волошина - Михаил Востриков

старая. Все мамочки города с отклонениями и патологиями здесь наблюдаются и рожают. Сколько женщин и детей здесь спасли, не счесть. Но судя по наличию в клинике объёмного морга, спасают здесь, увы, далеко не всех. Есть передел человеческим возможностям. А нечеловеческим? Вот и посмотрим, поизучаем эти возможности на практике.

Мужики сидят на лавочках в зелёном сквере перед входом в клинику. Переживают так, что на них смотреть страшно. Вот из дверей клиники выходит доктор, зовёт одного в фойе. И там у них составляется такой разговор:

— Папаша! Ребёнка мы спасли, родился здоровый мальчик, забирайте его через три дня на выписке. А вот супругу Вашу, крепитесь, кровотечение ей не смогли остановить после кесарева сечения, сердце у неё слабое оказалось. Тоже её забирайте через три дня, в паталогонатомическом отделении.

Мужик, отныне отец и вдовец одновременно, стоит охреневший. Он не понимает, что ему теперь делать и через три дня куда идти и как себя вести. А в фойе уже следующего зовут. И тот прыгает до потолка от радости. В общем, как в лотерее…

В дверях клиники стоит огромный санитар. Внутрь он никого не пускает. А мне в двери и не нужно, у меня свои пути следования.

Та-а-ак! А я уже глубоком трансе, стою в фойе клиники. Куда мне теперь, в операционную? Нет! Там врачи работают, им мешать не нужно, они итак делают всё что положено и как положено. В реанимацию, вот мне куда. Туда дорог много — со скорой, из палат, из операционной, а вот оттуда только две — или в палату на отделение, или в морг. Вот здесь я и проведу все свои эксперименты.

Вижу, девчонка! Её только-только привезли из операционной! Вся в проводах, как космонавт, но уже без толку. Давление нулевое, пульс на экране практически ниточка. Уходит девчонка! Сама бледная, губы белые, без сознания. Слышу:

— Не жилица.

Это бурчит себе под нос медсестра реанимационного отделения. В реанимации сёстры особые, здорово отличаются от сестёр на отделениях. Во всех смыслах сильные и опытные женщины. Не девочки сразу после училищ.

Ясно! Подхожу ближе и осторожно обнимаю своими ладонями сердце девчонки. Ещё тёплое, но чуть шевелится. А вот давай-ка, сердце, мы с тобою вместе поработаем. Тук-тук, тук-тук, тук-тук! Ура, включился насосик! Качай, качай, не бойся, я же тебе помогаю!

Кровь человека настоящее чудо, любую рану зарубцует, если её нормально проталкивать по венам. А крови что-то у девчонки маловато. Много потеряла на операции. Качаем мы сердцем, стараемся, а давление-то не шибко поднимается.

Эй, сестричка! Да поверни же ты к нам голову! Вот молодец, заметила пульс девчонки на мониторе, зовёт дежурную докторицу. А та, ох-х, матёрая, сразу видно. Командует как капитан на корабле, коротко и ясно. Это сюда, это туда, здесь держи.

Переливание. Ну вот и давление вверх пошло. Задышала девчонка. Порозовела, губы покраснели, капельки пота на лбу выступили. Теперь жить будет. Всё, спи давай!

Ну ладно, пошёл и я. Устал как собака. Могу себе представить, как здесь врачи и сестры устают за смену. Завтра загляну в палату на отделении, проведаю девчонку. А через пару-тройку дней, уже глядишь и выпишут её. Долго здесь не держат. Дорого! Но муж-то есть поди у неё? Счастливчик!

Государственные секреты

Сегодня дядя Толя что-то совсем расслабился от волшебного кофе с домашней выпечкой в исполнении Аграфены Пименовны. Разговорился, вспоминает прошлое, государственные и военные тайны страны мне раскрывает походя. А может и не тайны это:

— После войны, Вася, в КГБ СССР был такой секретный 13-й отдел — физические ликвидации. Так называемый «отдел мокрых дел». Клиентами отдела всегда были предатели и враги СССР. И служил в этом отделе такой хохол-львовянин Богдан Сташинский. Кстати почётный сотрудник госбезопасности. Самое громкое его дело — ликвидация Степана Бандеры в 1959 году в Германии. Он его и ещё одного, Ребета, выследил и отравил при помощи пистолета, распылявшего ядовитое вещество За это он кстати получил Орден Боевого Красного Знамени из рук самого председателя КГБ СССР товарища Шелепина. Были на счету Сташинского и другие удачные ликвидации. В основном «мочил» он земляков, украинских националистов.

Генерал делает эффектную паузу.

— И вдруг…

— … в 1961-м он взял, да и сбежал с женой-немкой из ГДР в Западный Берлин, где всё рассказал бундесам. Был суд и страшный международный скандал. Сташинскому за Бандеру присудили всего 8 лет. Отсидел он из них лишь половину, а потом с измененной внешностью и новыми документами переехал в ЮАР. Возможно и жив до сих пор. И в том же 1961-м ЦК КПСС принял решение ликвидировать и самих наших ликвидаторов. И 13-й отдел КГБ СССР, засвеченный Сташинским на весь свет попросту расформировали.

— И с тех пор…

— … вроде как считается, что ликвидациями предателей и перебежчиков наши спецслужбы за рубежом не занимаются. Логика такая, что мол иначе можно получить бумеранг — охоту западных спецслужб на их беглецов и предателей на нашей территории. Поэтому вроде как действует некое джентльменское соглашение о том, чтобы не трогать перебежчиков ни с той, ни с другой стороны.

— Кто, когда и где это соглашение заключил, никому неизвестно, но однако вот считается. Короче, фигня это конечно полная! В этих делах вопрос ведь всегда только один — как достать человека и при этом не засыпаться. Бегут и от них, и от нас, но мы их покруче будем. Чистая статистика. Лучше прячем и тише караем. Но видимо на всякий случай наше Управление «Л» создано не в ФСБ, а в АП. Знают о нём на Западе? Конечно. И у них такие есть…

— … а ты у нас, Вася-Василиск, так вообще новое слово в госликвидации. Вот так и живём!

Потеев

Сегодня наш с генералом клиент за океаном — бывший полковник СВР Александр Потеев. Именно он сдал тех 11 наших разведчиков-нелегалов, агентов глубокого залегания в США и на Кипре, включая рыжую красавицу Анну Чапман, которая только-только начала свой путь в разведке, так грубо прерванный предателем.

Потеев по долгу службы знал всю нашу агентурную сеть в Америке. Но никто полковника до бегства из Москвы даже и не подозревал в измене. Абсолютно! Потеев числился в резерве высшего руководства СВР и мог получить повышение по службе в любой момент. Но он не рвался в генералы. Возможно потому, что в таком случае пришлось бы пройти через полиграф. Видимо